Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 146 – Екатерина Насута

Княжич послушно протянул руку. А мальчик вырос — запястье широкое, от загорелой кожи тянет настоящим, живым теплом, пульс бешеный, но так даже лучше.

— Не бойся.

— А я и не боюсь. — Вальрик слишком гордый, чтобы признаться, но я все равно чувствую его страх. У его крови другой вкус, другой запах, но, главное, силы возвращаются, а связь, наливаясь алым, крепнет. Еще глоток. И еще. Немного. Теперь я контролирую себя. Вальрик не пытается вырвать руку, в чем-чем, а в смелости ему не откажешь.

— Хватит. — Закрываю прокусы пальцами, скоро кровь, свернувшись, сама залепит дырки, они не такие и большие.

— Если надо… — Вальрик не знает, как сформулировать предложение.

— Потом. Иди отдыхай.

— А ты?

— Я тоже отдохну. — Вижу, как ему хочется спросить, выживет ли Рубеус и когда он очнется, и еще много чего, но княжич сдерживает любопытство. Я благодарна ему за помощь, поэтому отвечаю на невысказанные вопросы:

— Еще время… день… два… неделя… не знаю.

— Получилось?

— Похоже, что да.

Вальрик не уходит, садится рядом и устало зевает. Страха в нем не осталось, оно и хорошо.

— Ты спи, — предлагает он. — А я послежу.

Понятно, опасается, что люди могут воспользоваться моментом. Или уже был прецедент? Ничего не помню, но предложение принимаю.

Во сне я слышу голоса ветров… Далеко-далеко. Зовут, но у меня не хватает сил пробить невидимую стену, окружающую Пятно. Здесь одиноко… хотя, нет, где-то совсем рядом в такт моим сердцам, бьются еще три… странный ритм… жесткий ритм… живой.

Свершилось.

И я окончательно проваливаюсь в сон.

Вальрик

Она сказала, что все получилось, скорее всего, получилось. Это значит… Это значит, что Рубеус стал вампиром. Но как Вальрик ни вглядывался в черты знакомого лица, ничего нового не обнаружил. Разве что кожа стала чуть бледнее, чем обычно, зато и пятна, про которые Коннован рассказывала, будто это признак болезни, пропали. И дыхание вернулось, правда какое-то неправильное, медленное, разве человек может делать четыре вдоха в минуту?

Злой тычок в спину вывел из задумчивости.

— Что князь, смотришь на дело рук своих? — брат Анджей даже не пытался скрыть отвращение к титулу, не сказал — а выругался. — Грехи замаливаешь? Может, помочь?

— Сам управлюсь.

— А скажи, князь, кто тебе право дал тварь эту на брата Рубеуса натравливать?

— Я не…

— Ты ей приказал. Ты…

— Остынь, Анджей, мальчишка не виноват. — Появлению Морли Вальрик обрадовался, толстяк хотя бы здравомыслием отличался.

— А кто виноват?

— Остынь, говорю, может, оно и к лучшему. Молчать! — Резкий окрик подействовал на Анджея и монах заткнулся. — Мы, князь, вот чего подумали. Затея, как ни крути, твоя, значит, тебе и ответ держать, когда они очнуться. Мало ли… этим тварям веры никакой. Но одним нам тоже не выжить, значит, придется с ними договариваться.

— Она обещала…

— Уж не знаю, чего она там тебе наобещала, — отмахнулся Морли, — и за что ты ее своей кровью отпаиваешь. Может, ты и сам, князь, уже и не человек вовсе, да только нам все едино. Фома вон перепугался, а все из-за нее, проклятой… и как знать, чего она в следующий раз учинит, кабы не загрызла кого… Значит тут недалече Селим место подходящее отыскал, мы там лагерем станем… Как договоритесь, знак подайте.

— Какой?

— Придумаешь.

Ушли все, даже свои… почему-то Вальрику стало обидно… даже не обидно, у него было такое чувство, будто его предали близкие люди, люди, которым он доверял и на которых надеялся. Они должны были понять, что происшествие с Фомой — всего-навсего недоразумение, Коннован не собиралась никого убивать, ей просто нужна была кровь, немного крови.