Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 143 – Екатерина Насута

Или Марек. О чем думает Марек не знает никто. Но почему он не отправился за "Молотом" сам? Из доверия? Смешно. Один да-ори доверяет другому.

Тильно доверчивые долго не живут. Да и Совет — организация специфическая, Совет не только и не столько присматривает за молодняком, сколько предоставляет Хранителям возможность следить друг за другом. Кто сейчас вспомнит, что в момент его создания Хранителей было восемь, потом шестеро, теперь вот четверо осталось, и это далеко не предел.

Откажется ли Айша стать одной из трех? Одной из двух? Королевой на троне — скромная девичья мечта… да, пожалуй, если предложить, она согласится. Она сама поможет избавиться от Давида, и от Марека… или от него, Карла.

Уже бы избавилась, но равновесие в Совете держится. И держится исключительно на боязни проиграть, а тот, кто начнет войну, проиграет непременно, поскольку остальные Хранители не упустят случая и, объединившись в благородном порыве, уничтожат отступника. Но если вдруг появится "Молот", то… то использовать оружие подобной мощи для решения узкочастных проблем неэффективно.

Твою мать… не сходится. Зачем Мареку оружие, которое нельзя применить? И Карлу зачем? Неужели в кои-то веки объявленные цели соответствуют истинным?

Карл сомневался. Но продолжал путь.

Лес постепенно редел, деревья становились чуть ниже, а подлесок, наоборот, гуще, плотнее, сбивался в темные лохматые клубы, которые частью выкатывались в серебристо-живое море степи. Пахло сеном и углем.

Карл выругался, он ненавидел открытые пространства, вроде степей и пустынь.

Впрочем, здесь хотя бы нет ликвидаторов.

Ликвидаторов Карл ненавидел гораздо сильнее, чем степи. Чертовы люди и чертовы собаки, специально натасканные на иных. И чертовы сенсоры, вынюхивающие лежки не хуже собак… к счастью, этот кошмар остался в прошлом. И Карл, поправив рюкзак, смело шагнул на выжженную солнцем землю.

Фома

"Уж третьи сутки минули с того ужасного дня, когда брат Рубеус, славнейший из воинов господа согласился продать душу Диаволу. Вернее, началось все не днем, а глубокой ночью, ибо каждому известно, что порождения Тьмы не выносят солнечного света, который суть взгляд Божий". Странно и невероятно было думать, что брат Рубеус тоже будет бояться солнца.

Фома мысленно поправился не "брат Рубеус", а просто "Рубеус". Дав согласие на богомерзкую процедуру, он утратил право называться братом. Да что там братом, он теперь не только не монах, защитник веры, но и не человек даже. Уж лучше умереть, чем вот так… Впрочем, пока никаких особых изменений Фома не заметил, хотя вглядывлся пристально — процесс обращения человека в нежить представляет несомненный интерес для науки и Святого Престола. Ведь, зная, как это происходит, можно будет отыскать обратное средство. Вот Фома и старался ничего не пропустить. Нарочно сел рядом, чтобы собственными глазами увидеть. Интересно, а клыки у Рубеуса сразу отрастут или потом? И кожа слезет? У вампирши кожа белоснежная, точно стены Великого Собора, так куда же загар денется? И когда Рубеус будет оборачиваться в летучую мышь? Тысяча вопросов, и ни одного ответа.

Фома моргнул, прогоняя сон. Тяжело бодрствовать в одиночестве, особенно когда по пещере разносится жизнеутверждающий храп Морли. Тот строго-настрого наказал не вмешиваться, да и Анджею отдельное внушение сделал, чтоб, и близко подходить не смел. Неужто и Морли поддался сладким речам вампирши? Неужто и вправду поверил, что душа не пострадает и жизнь в образе противного богу и людям существа лучше благородной смерти? Фома осмелился задать вопрос и заработал подзатыльник, а еще болезненный тычок от наглого княжича. Тот еще угрожать стал, дескать, если Фома полезет, то Вальрик ему собственными руками шею свернет. Княжича Фома побаивался, уж очень тот непредсказуем, и на смертоубийство способен. Душегуб, одним словом.