Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 140 – Екатерина Насута

— Прекрати! — Взвизгнул рыжий, закрывая уши ладонями.

— Прекрати, — присоединился к просьбе Морли.

— Не надо, Коннован, — повторил Ильяс. — Тут ты не права. Они сами должны решить.

Должны? Пусть тогда решают, выбор есть, так пускай сделают, наконец, и прекратят истерики устраивать. Отцы святые… смотреть тошно.

— Решай. Либо ты… или ты… или еще кто-нибудь… берите нож, либо отойдите в сторону и не мешайте.

Морли колебался, беспомощно озирался на Анджея, но тот стыдливо отворачивался, радуясь, что не ему приходится делать выбор. Мои ребята не вмешивались, разве что Ильяс наблюдал за происходящим с явным интересом.

— Но он же станет… он же не человеком будет… — Морли шагнул ко мне, протянул руку… неужели сумеет?

— Не человеком. Но во многом он останется тем, кем был, — как объяснить, что само по себе превращение не меняет сути человека, что трус не станет храбрецом, и наоборот. Да-ори-Рубеус будет таким же нелюдимым мрачным типом, каким был Рубеус-человек.

А нож он не взял, одернул руку и за спину спрятал.

— Ладно. Ты победила, но будь ты проклята, слышишь?

— Слышу.

Ко второму этапу я приступила на закате, потратив на подготовку весь день. Люди держались поодаль, чем несказанно меня порадовали. Не хотелось, чтобы кто-то подглядывал или, паче того, вспомнив о душе, долге и прочей ерунде, мешал. Само по себе инициация процесс не сложный, но долгий и утомительный. В лабораторных условиях было бы легче, но Карл утверждал, что главное не условия, а связь, которая устанавливается между вампиром и человеком. Связь у нас была, я безо всяких усилий могла контролировать и тело Рубеуса, и его разум, а он, в свою очередь, прекратил сопротивление, признавая таким образом, мое старшинство. Это хорошо.

Плохо, что кровь придется переливать варварским способом, напрямую от меня к Рубеусу. Но, как ни крути, сыворотку в полевых условиях получить затруднительно. Тонкий прорезиненный шланг из трофейной аптечки соединил нас с Меченым. Странно было смотреть, как белесая вязкая жидкость ползет по прозрачной трубке, еще более странно было чувствовать, как реагирует на нее человеческий организм Рубеуса. Сердце, захлебнувшись чужой кровью, остановилось, и мне стоило огромных усилий заставить этот хилый четырехкамерный мешочек биться. А тут и легкие отказали. Черт. Если все пойдет так быстро, я просто не справлюсь. В следующие несколько минут мне пришлось тяжело, человек умирал и его агония била по мне. Я принимала чужую боль. Я проживала чужую смерть, я ненавидела Рубеуса за то, что он заставлял меня участвовать в своей агонии, в какой-то момент я даже попыталась отступить, но связь, которая вчера установилась между нами, не позволяла бросить его. Это то же самое, что бросить себя.

На полуавтомате я прекратила переливание крови — еще немного и сама останусь без сил, а они нужны. Стало чуть легче, теперь я могла отвлечься и понаблюдать за процессом со стороны. Интересно.

Больше всего это походило на кипящий котел, в котором одни клетки пожирали другие, тянулись друг к другу, прорастая в ткани и органы, поглощая ткани и органы и тут же образуя новые… процесс протекал с бешеной скоростью. или это мне так казалось? Я больше не ощущала времени, я ничего не ощущала, кроме усталости. Энергия уходила, энергия исчезала, энергия таяла, еще немного и у меня не останется сил даже на то, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы контролировать процесс. Ну когда же он закончится? В какой-то момент все исчезло, и тело-котел, и биение своего чужого сердца, и пещера, и тонкая нить между мной и другим человеком… существом… да-ори.