Онлайн книга «Хроники ветров. Книга желаний»
|
Темно. Больно. Свет. Похоже на качели. В деревне у меня были качели. Вверх-вниз, вверх-вниз… голова кружится, сердце замирает со страху, земля уходит куда-то далеко-далеко вниз, а ты падаешь вверх в распахнутые объятья холодного неба… Похоже. Вниз — темный колодец чужой боли. Мы разделим ее пополам. И вверх, к белому полю, белому незнакомому солнцу, милосердно сжигающему боль, и снова вниз, за новой порцией… Холодно. Я очнулась от холода, резкого, пронизывающего тело тысячей игл и требовательного. Холод — это жажда, часть жажды. Холод — это предпоследняя стадия. Холод погасит только кровь. Мне очень нужна кровь. Но я не успеваю, качели снова падают вниз, и вместе с ними я проваливаюсь в болезненную черноту чужого сознания. Наверное, это смерть… В самый последний момент, когда я почти достигла дна бездны, губы обожгла нестерпимо горячая капля крови… еще одна… и еще… жизнь возвращалась. Вальрик Холодно. И острые грани камней впиваются в спину, и сидеть неудобно, а уйти никак. Нет, наверное, можно конечно, пойти, лечь туда, к остальным, завернуться в плащ и поспать. Спать хотелось дико, да и люди вряд ли против скажут. Люди его боятся, вот странно, прежде не любили, а теперь бояться, хотя с чего бы, тварью он больше не управляет. — Зря ты ее отпустил, — Ильяс присел рядом и протянул зеленый лист лопуха, на котором лежало что-то белое и рассыпчатое. — Там Селим рыбы наловил, ешь давай, а то, княже, так и ноги протянуть недолго. Вальрик лист взял, и рыбу проглотил в один момент, а вкуса не почувствовал, только в животе забурчало. — Спасибо. — Не за что, — Ильяс, наклонившись, пристально вглядывался в лицо вампирши. — Ты князь того… поостерегся б. Морли злится, бурчит, но это не страшно. А вот Анджей и Нарем наш богобоязненный, в тех дури хватит учинить чего-нибудь этакого… Предупреждение было не лишним, да Вальрик и сам знал, что монахам доверять нельзя. После разговора с Коннован, Морли вышел из пещеры и целый день не возвращался, а вот Анджей тот так и кружил рядом, то подходил ближе, то наоборот отступал к самому выходу, туда, где светло. А потом сел с Наремом и долго-долго о чем-то беседовал… знать бы еще о чем. — Самого тебя намного не хватит, — Ильяс говорил шепотом. — Из наших Селиму верить можно и вот еще Краю… остальные — не знаю. Не любят тебя, князь. Это Вальрик и без Ильяса знал, что не любят. И плевать, пусть не любят, лишь бы не мешали. — А тебе? Тебе верить можно? Ильяс вдруг посмотрел как-то странно, будто с насмешкой, и ответил: — Сам решай кому верить. Чтоб потом не обидно было, — и быстро, прежде, чем Вальрик успел возразить, коснулся лба вампирши, бледных сжатых губ и, сжав в руке крошечную, почти детскую ладонь, произнес. — Холодная. Прям ледяная. Как бы не окочурилась ненароком… Гляди, князь, как бы твой эксперимент тебе же боком не вышел. Коннован, точно разбуженная этим грубым прикосновением, тихо застонала. И ресницы дрогнули. Хотя, может, показалось… или все-таки дрогнули. — Если уж затеял в спасителя играться, княже, — Ильяс потянул рукав и, заголив запястье, резанул ножом. — То не сиди столбом, а помогай. — Как? — Вальрик не мог отвести взгляд, кровяная дорожка ползла по коже, и капли, срываясь вниз, падали в приоткрытые губы нежити. Одна, еще одна… и еще… Коннован судорожно глотала их, не просыпаясь, не открывая глаз и… |