Книга По волчьему следу, страница 200 – Екатерина Насута

— Она не вернет их. Это просто идол.

Пощечина была хлесткой. И голова запрокинулась, губы треснули, а по подбородку побежала ниточка свежей крови.

Но в голове прояснилось еще больше.

— Не оскорбляй её, княже, - сказал Михеич. Он не был зол, скорее уж показал, чего не стоит делать.

Бекшеев с трудом поднял руку, чтобы вытереть кровь. Но пару капель упали в землю. И показалось, что ветви этого, мертвого древа, шелохнулись.

Показалось.

Ветер.

И воображение. А еще слабость эта вот.

— Чем ты меня… это ведь не арбалетный болт. Арбалетным было бы больнее… если под лопатку. Что-то… артефакты?

— Артефакты, мартефакты… что дали, тем и стрельнул… живой же ж? Вот видишь.

Живой. Пока. А лицо женщины сделано столь тщательно, что кажется, будто она вот-вот глаза откроет. И посмотрит на Бекшеева внимательным взглядом.

Может, даже упрекнет, что попался так глупо.

И ладно бы сам…

Тихоня вот теперь пострадает. Зима… Зима ведь не отступится, сунется… и что тогда? Надо было предположить, что он не один, Охотник.

Столько покойников – это слишком много для одного человека. И смерти разные… слишком.

И все… чего ради?

Безумие?

Нет, они с самого начала ошиблись. Точнее ошибся он, Бекшеев… никакого безумия. Один лишь четкий выверенный план, о котором Михеич не расскажет. Тот, кто придумал эту игру, он слишком умен, чтобы делиться с исполнителями.

А значит…

Надо подождать.

И Бекшеев попытался усесться ровнее. Тело так и норовило завалиться на бок.

— Эх ты ж, - Михеич подхватил его за плечо. – Вот же ж… глядишь на тебя, княже, и кажется, что соплей перешибить можно. А в глаза ежели, то хорошо… даже сейчас упертый… и значит, понравится… она любит таких вот, которые злые. Упертые. Любит… и отзовется.

Он выдохнул, добавив тише:

— Теперь – всенепременно отзовется.

Глава 45 Волчица

«Стоит запомнить, что обязанности хорошей хозяйки состоят не только в том, чтобы отдать указания прислуге. Та, что желает заботиться о доме своем по-настоящему, всегда проверяет, как сделана работа. Начищено ли серебро. Вытерта ли пыль. Расставлен ли фарфор. Сменены ли ночные наволочки на подушках дневными [1] , и многое, многое иное»

«Советы юной хозяйке»

Пусто.

Первое ощущение, что и здесь пусто.

Сумрачно.

Стекла темные затянуты пылью и грязью. Ощущение, что не мыли их лет пять минимум, а то и больше. Пыль же на полу… клубками.

Ощущение заброшенности.

Воздух затхлый, застоявшийся. И в нем отдельные запахи воспринимаются резко. Я чешу нос и останавливаюсь, позволяя себе привыкнуть. И к сумраку, и к запахам.

К месту.

Ковер врос в пол. И сам пол неразличим почти под слоем грязи. Здесь и засохшие черные следы сапог, и дорожки песка, на которых отпечаталась чья-то босая нога. Сухие листья. Труха. Перья какие-то. Дорожка черных капель.

Безумие.

Все это место кричало о чьем-то безумии.

Я иду.

Заглядываю на кухню, где также пусто. Плита в жиру. А вот огромная туша холодильного агрегата сияет натертым хромом. На столе возвышаются башни грязных тарелок, и тут же, к ножке притулился старый казан. Из темного варева торчит ручка черпака. Я зачерпываю.

Пахнет…

Как кровяная колбаса, и еще травами. Трав здесь много. Они лежат на широких подоконниках, в пустых коробках, в каких-то ящиках. Пучки трав свисают с потолка. И прикрывают затертые бока печи. Не белили её давно.