Книга По волчьему следу, страница 199 – Екатерина Насута

— Не успели?

— Успели бы, да… там крутиться рядом с ним стали. Из тех, с кем связываться не след. Так что… как вышло, так и вышло, - Михеич потрепал собаку по загривку. – Это Васька начудил там, в деревне… все беспокоился… Анька туда гулять повадилась, а тут эти… вдруг бы наткнулась. Или они на нее. Чай, не пожалели бы.

Это да.

Женщину та четверка точно не пожалела бы.

— Но хорошо получилось… Василек вон забегал. Народец попритих разбойный, а то совсем страх потеряли…

— А тела зачем в подвал-то?

— Да… пришлось. Васька ж их положить положил… и потащил сюда. А на кой туточки покойники? Боги, чай, не свиньи мертвецов жрать…

— Свиньям, значит, скармливали.

— Когда как… Что оставалось – то и свиньям… свиньи всяких тварей жрать способны. Чем больше жрут, тем жирнее становятся. Васька думал и этих-то тоже к свиньям, стало быть. Да чутка подпростыл, слег. А уж как поднялся, там и выяснилось, что крысы их поели… ну и побрезговал. И тащить далече опять же.

— А… остальных? Тела в шкафу… зачем в шкаф?

— Да кто ж его разберет? Говорю ж. Молодой. И дури хватает… может, весело ему с того. Может, игра понравилась.

— Игра?

— Для него – игра. Молодой же, - в третий раз повторил Михеич. – Ему все забава… вот и устроил вам представленьице. Ты, княже, не о том беспокоишься. Отдохнул бы… тебе круг начинать.

— Некромант не согласится.

— Согласится. Тут же ж как, - Михеич наклонился. Близко-близко. Так, что в лицо пахнуло гнилью и болотной водой. – Главное попросить правильно. К людям ведь как? К людям подход надобен… к каждому свой.

— К тебе вон нашли. И к Ваське… хотя с ним просто, да? Он его вырастил. Отца заменил.

— Стал, - спокойно поправил Михеич. – Он стал Ваське отцом. Наставником. Научил всему, что знал.

— Убивать?

— И это тоже… мир – штука опасная.

Бекшеев прикрыл глаза.

— Что, княже, наговорился?

— Ты ведь сомневаешься.

— Я?

— Ты. Сомневаешься, а потому сидишь тут со мной… разговоры разговариваешь. Убеждаешь себя, что все-то делаешь верно. Что они того стоят. Твоя жена? Дочки? Что если вернутся, то остальное будет неважно. Только они ведь не вернутся… некромант… да, силен. Был. Когда-то. А теперь он с силой своей совладать не способный…

— Это ничего… этому мы поможем…

— Как?

— А вот поглянь… - Бекшеева развернули. А потом и вовсе рывком подняли на ноги. – Тише, княже, я придержу… ты иди, иди… видишь? Это её место…

Чье?

Женщины, чье лицо было вырезано у корней дуба. А может, и не вырезано. Может, корни эти сплелись, срослись друг с другом хитрым способом, создавая иллюзию портрета…

Барельефа…

Женщины.

Щеки её покрыты тем же налетом. Губы блестят, смазанные чем-то красным… хотя, кажется, Бекшеев точно знал, чем именно. Глаза закрыты. А волосы змеями поднимаются к ветвям дуба.

— Кто это?

— Хозяйкой Смерти её именуют те, кто истинное имя сказать не способен. В её руках души. Она их собирает, как собирает жизни.

По спине пополз холодок. А может, просто вода, за шиворотом собравшаяся, потекла.

— Он сам её нашел… а значит, пустила она.

Ноги чуть дрожали. И не связали их, верно, здраво рассудив, что бежать Бекшеев не станет. И вправду, куда ему… хорошо, что с остальными не повесили.

— Она тут издревле была, с незапамятных времен… берегла людей, а они про нее позабыли. Отвернулись. Другим стали кланяться. Она и обиделась. И забрала всех. А теперь ничего, теперь-то я понял. И все переменится… станет, как должно.