Книга По волчьему следу, страница 156 – Екатерина Насута

Зато видны белые ленты на ветвях.

Их привязывали. И мама тоже мне вручила. Я стояла, слушала заунывную песню-причитание, держала ленту и раздумывала, сколько еще времени придется тут торчать.

А тело мне посмотреть не дали.

Нет, я не слишком и рвалась-то. Я знала, что хоронили Звениславу, которая болотная лихоманка унесла. Три дня мучила-терзала, а потом забрала-таки. И не помогли ей ни заговоры, ни травы, ни даже привезенный из города целитель.

Тот-то и сказал, мол, поздно позвали.

Все-таки память – донельзя странная штука. Никогда не знаешь наверняка, что в ней отыщется. А теперь прикрой глаза и увидишь мамины руки, рябиновые бусы в них, да не простые, а из свежих ягод, которые мы с сестрой собирали. А мама низала, приговаривая…

Бусы поднимут наверх.

И украсят ими Звениславу.

Я затрясла головой… нет уж. Не хочу… и Девочка, вдруг разволновавшись, тычется носом в руки, поскуливает. Все хорошо… все хорошо. Наверное.

Память.

Просто память. У всех своя. Но я хотя бы не расцарапываю руки до крови. И заметив мой взгляд, эта женщина тоже убирает руки под стол.

Неловкая улыбка.

— В любом случае, - примиряюще говорит Бекшеев, - это шанс выяснить личность. Как-то… если повезет…

Имена.

Снова имена.

Ненавижу их тоже.

Бекшеев берет лист. Взгляд его цепляется за первое, переходит ко второму, третьему… имен много. Бешицк, конечно, город небольшой, но не такой уж и маленький. Сколько в нем женщин?

Много.

А таких, которые подходят по возрасту? И рожали? И были настолько состоятельны, чтобы не работать или работать мало? Уже меньше.

— Я отметила тех, кто более-менее вписывается в нужные возрастные рамки… - Валерия Ефимовна смотрела на свои руки, во всяком случае, мне так казалось, что на их, спрятанных под столом. – Жил в городе или рядом. И исчез после войны, хотя это тоже… многие умерли. И во время, и после… тут было неспокойно. Потом уже как-то… и те, кто уехал, тоже имеются. Поэтому не знаю, есть ли в этом смысл вообще.

— Есть, - сказал Бекшеев. – Спасибо вам большое…

— Вы его заберете?

— Кого?

— Яра. Думаю, заберете. Ему тут совершенно нечего делать. Я бы сказала… - она чуть поморщилась. – Некромантов не любят. Он умный мальчик. Толковый. Когда-то… оказалось, что идти ему некуда. Да и желания особого не было. Я предложила это место, но я понимаю, что его квалификация… это как если бы вашу матушку отправить на перевязки с уколами.

— Поверьте, ей случалось и перевязками заниматься. И уколы она ставить умеет.

— Случалось – это другое. Это когда просто нужно сделать… а так… он мается, понимая, что не на своем месте. Мне вот тоже… постоянно выговаривают. И жалобы… жалобы.

— От кого? – удивилась я.

Сомневаюсь, чтобы покойники столь активно проявляли недовольство.

— От кого только нет, - она махнула рукой. – Бывает, что и притихнут, потом вдруг кто-то решит, что любимая тетушка девяноста трех лет не от старости и больного сердца померла, а от некромантского проклятия. И понеслась. Мигом снова слухи, снова гуляют, снова… и вот уже у кого-то в боку колет, кто-то точно знает, что поджелудочная у него шалит не от обжорства, а от некромантского взгляда. Или печень от него же отваливается. Или еще что… а если у беременной, не приведи Боже, роды досрочные или ребенок с проблемами, то и вовсе сразу на Яра… и не объяснишь же. Это хорошо, что самого побаиваются, но… забрали бы вы его себе? Рано или поздно это плохо закончится. А он еще такой… беззащитный.