Книга По волчьему следу, страница 157 – Екатерина Насута

Беззащитный некромант?

Хотя… я понимаю, что она пытается сказать.

— Заберем, - пообещал Бекшеев, поднимаясь.

— Вот и славно, - Валерия Ефимовна обрадовалась вполне себе искренне. – Он хороший мальчик… я его матушку знала…

Валерия Ефимовна вздохнула и призналась:

— Он хороший специалист. А для вашего дела, так вовсе отличный… да и с даром полегче уже. Как-то да выровнялось. Я говорила, но он все опасается людям навредить. Так что… с моей стороны… чем могу… и завтра все одно жду.

Тут уж голос её поменялся.

— Если вам стало легче, то не думайте, что это надолго.

Вот люблю я целителей за бесконечный их оптимизм и веру в людей.

— Он придет, - говорю и Бекшеева в бок тычу, чтобы кивнул.

И придет ведь.

Сама приведу.

Если понадобится, то за ручку.

Там, на улице, ночь. Темная, непроглядная. Пахнет черемухой, и значит, скоро приморозит. Всегда на черемуху примораживает. Я вдыхаю этот запах, и еще – города. Свежего навоза, дыма, бензина. Ветерок теплый.

И хорошо.

— Тут вроде сад был, - возвращаться в номера совсем не тянет. – Можно посидеть…

— С радостью.

Бекшеев улыбается.

И хромать почти перестал.

А лавочка нашлась в тех самых ароматных кустах черемухи. И сидим мы первое время молча, слушая стрекот кузнечиков. Отсюда, из-за угла, почти не видно ни самого сада, ни больнички. И город кажется далеким таким, чужим.

Сидим и молчим.

И не хочется говорить, а хочется вот так просто… Девочка тенью скользнула в кусты. Здесь много людей, вот ей и любопытно.

Но тишина не может длиться вечно.

И я начинаю рассказывать.

Получается как-то быстро, хотя казалось бы… с другой стороны, чего тянуть-то? Бекшеев слушает, как обычно, внимательно. А потом говорит невпопад:

— Мне развод одобрили… точнее уже документы прислать должны были бы.

— Поздравляю. Наверное. Или посочувствовать?

О своей жене он больше не говорил. Да я и не спрашивала. Как-то это… чересчур личное, что ли? А вот теперь почему-то обрадовалась. Совершенно иррационально так. Будто и вправду собиралась…

Что собиралась?

— Как нога?

— Да не чувствую почти, - признался он. – И голова прошла.

— Оторвать бы её тебе за дурость.

— Как-нибудь потом. После дела.

— Вот-вот… тогда другое появится, потом третье… и будет длиться это вечность.

— Полагаешь?

— Да почти уверена, - я вытягиваю ноги. Лавка не слишком удобная, но это я просто слишком уж разборчивою стала.

— Тогда какой смысл? – Бекшеев поднимает с тропинки камушек. – Знаешь… ты права, наверное… один, потом другой… третий… и ведь нельзя сказать, что они совсем безумны и не понимают, что творят. Понимают. Но при этом… какой-то особый вид безумия. И оно никогда не закончится… вот и в чем смысл-то?

— Смысл? – я пожала плечами. Наверное, я все-таки была слишком приземленной, далекой от этаких философских размышлений. – В том, чтобы остановить очередную тварь. И желательно, пораньше…

— Но…

— И столько тварей, сколько получится. А уж что там дальше… извини. Это не ко мне.

— Ною, да?

— Если бы… вот скажи мне лучше, Бекшеев, чего ты будешь делать, когда тебе мозги снова перемкнет? – я пальцем ткнула в голову. – А если не откачают?

— Тогда я умру.

— Как все просто. А с нами чего будет? С отделом?

— Ты возьмешь.

— Будто это так просто, - меня передернуло от одной мысли. – Нет уж… я уже пробовала. Хватит. Не мое это. Да и не справимся мы, сами… то есть, как-то, конечно, справимся, но заведомо хуже, чем с тобой…