Книга По волчьему следу, страница 154 – Екатерина Насута

Тычок пальцем.

И укол холода заставляет морщиться.

— Веселовский хотел, чтобы врачи были рядом… пусть не целители, но с малых лет… и чтобы детей прививали. Тоже надеялся, что поможет… - укол расползался, и холод больше не казался мучительным. Напротив, дышать стало легче.

— Имеются признаки истончения стенок… интересно. Медицинскую карту вы, конечно, не захватили?

— Боюсь… я отправлялся не лечиться.

— Зря, - спокойно ответила Валерия Ефимовна. – Впрочем… кое-что я поправлю. А вы не отвлекайтесь.

— Я…

— Вы пытаетесь мне сопротивляться. Это естественная реакция организма на постороннее вмешательство, но мешает…

— По проекту… в выбранной местности проводилась… перепись населения… вне зависимости от пола и возраста. Новорожденные сразу ставились на учет… как сейчас… выправлялись документы… и собиралась информация о людях. Демографическая… и по типичным заболеваниям региона… в глобальной перспективе это должно было помочь с планированием… роста… развития медицинской структуры… не только её.

Холод забирался глубже.

И глубже.

— Матерей учили… рассказывали, почему нельзя поить младенцев сырым коровьим молоком. Давать жеваный хлеб. Что нужно стирать и гладить пеленки…[1]

Матушка действовала мягче, а может, просто Бекшеев привык к ней вот. И теперь чужая сила мешала. Раздражала. И с трудом приходилось сдерживать желание…

— Хороший проект… - Зима смотрела на целительницу и так… настороженно.

— Веселовский погиб. Проект… после войны хватало иных, куда более важных. А теперь и не знаю даже… что-то там налаживается.

Руки она убрала.

И сказала:

— Завтра снова вас жду.

— Спасибо, - боль отступила и не только в голове. Нога вот тоже больше не ныла, зато появилось ощущение, что все происходящее происходит где-то вовне.

Бекшеев поморщился.

— Не за что.

— На него проклятье навесили, - поделилась Зима. – Небольшое… вроде бы как.

— Это многое объясняет, - Валерия Ефимовна вытащила из стола платок, которым принялась тереть пальцы. – Извините. Нервное. Сейчас…

Флакон.

И едкий запах спирта, которым она протирает пальцы.

— Я… в госпиталях работала… в поле. Много. Там… сложно.

Она терла палец с раздражением.

— С тех пор привычка… чтобы заразу не переносить. От пациента к пациенту… столько болезней, столько… после применения силы желание обостряется, и менталисты отказались работать… я писала доклад. Просила. Отставку.

— Целителей слишком мало.

— Вот. Именно. Перевели. Тут спокойно. Тут редко случаются проблемы. Хорошо, - она усилием воли заставила себя убрать платок и флакон. – После операционных рецидивы… я контролирую. Пытаюсь. Так вот. Та женщина, умершая… погибшая…

Щека её дернулась, и Валерия Ефимовна закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. И сцепив пальцы перед лицом, выдохнула в кулак.

— Проект Веселовского начали сразу в нескольких уездах… здесь он был близок к завершению. И данные… данные не совпадали… много выявили… неучтенных детей… язычники не спешили показывать малышей. Да и вообще пускать к себе кого-то. До года или старше… сами растили. Говорили, что многие гибнут. Зачем их учитывать…

Пальцы её дрожали.

И руки.

— С детьми сложнее, но эта женщина к моменту начала войны была уже взрослой. И рожала четыре раза. Это как раз определить просто… но даже при том, что количество родов может не совпадать с количеством детей, это сужает круг. Списки. Я смотрела. Думала.