Книга По волчьему следу, страница 119 – Екатерина Насута

Здоровые.

Куда как больше волка. А волков я повидала. Эти и массивнее, и в груди шире. Шерсть опять же косматая, густая, но не свалявшаяся, как оно бывает, когда животина долго без пригляду. У этих шерсть лоснилась.

Блестели клыки.

И языки из пасти вывалились.

— Это ж кто у них мамка-то была? – поинтересовалась я.

Волкособы числом в три смирно сидели и глядели на Михеича с тем восторгом, с которым собака смотрит на хозяина и вожака.

— Так… навроде как из вокодавов. Уши куцые. Резаные. Я-то своим не стал. С чего бы?

Уши у них мягонькие и треугольниками. И если не глядеть на пасти, то выглядели волкособы скорее похожими на небольших упитанных медведей.

Вот старший тихонько тявкнул, косясь на меня.

— Знакомьтеся, - разрешил Михеич, мешок с плеча скидывая. А после заглянул куда-то за забор и вывел оттуда велосипед, правда, о трех колесах и с тележкою, что меж двух задних крепилась.

Волкособ поднялся. Подходил он с опаскою, не спуская взгляда превнимательного. Глаза у него желтые, волчьи, а разум в них – почти и человеческий. Ткнулся носом в ладонь, втянул воздух, запах запоминая, и отступил.

— Велосипед? – спросила я, коснувшись собачьей морды. – В самом деле?

— Так… автомобилю мне куда? Там дорога узенькая, тропа, а не дорога. Не пройдет. Да и дорого это… мы и поменялися. Я автомобилю Аньке отдал, на детали, а Васька мне с этой штуковиной сподмог. Сам нарисовал… толковый парень.

Михеич похлопал велосипед по седлу, прикрытому ярко-желтым вязаным чехлом. И еще бахрома при нем имелась. А ручки тоже обвязаны.

— Бабы, - сказал Михеич, удивление мое видя. – Все не успокоятся никак.

Волкособ оскалился и коротко рявкнул.

— Цыц, - прикрикнул Михеич. – А то ишь… разошелся.

Собаки у него и вправду хорошие, если меня не испугались. А ведь…

— Волчья трава, - я поглядела на одинаковые приоткрытые пасти, на нити слюны и белые клыки. – На них ведь тоже действует?

— А то, - Михеич закрепил мешок в тележке. – Я ж тогда, как голову отыскали, пытался по следу-то… да не вышло.

Он еще раз проверил ремни.

— Погоди, - я остановила Михеича, который вывел уродливый велосипед на дорожку. – Ты… сможешь отвести меня? Туда, где было капище? Раньше?

— Зачем?

— Не знаю. Я… не собираюсь оскорблять богов…

Но и жертв приносить не стану.

— Могу на свое… там, правда, как при отце… да и смысл-то?

— Нет, - я посмотрела на лес. – Надо то… старое… потому что…

Как-то он связан, наш охотник, с той деревней. А еще была женщина, похороненная кем-то по старому обряду, а потом зачем-то перенесенная.

И ощущение, что мне надо туда.

Очень надо.

Михеич раздумывал недолго.

— Добре, - сказал он. – Приходи завтра. По первой росе… и этого своего не тяни. Ни к чему оно… только застудится.

Я кивнула.

Не потяну.

Осталось только как-то убедить Бекшеева, что прогулка по предрассветному лесу – удовольствие сомнительное. И что справлюсь я сама.

— Приду, - пообещала я Михеичу. – Завтра.

А теперь…

Возвращаться? В город? И что там? Бекшеев документами займется, скорее всего пойдет в библиотеку. Тихоня с ним. Хорошо, что вернулся, присмотрит хоть. Софья… с некромантом и Девочкой, тут тоже волноваться не след.

А мне чем заняться?

Хотя…

По рынку погулять, что ли?

На рынке кипела жизнь. Квохтали куры. По-над плетеными корзинами поднимались змеиные шеи гусей. Головы поворачивались влево-вправо, и клювы раскрывались, тянулись, норовя ухватить потенциальных покупателей за подол. Дедок, дремавший подле гусей, вздрагивал, приоткрывал глаза и снова погружался в полудрему.