Книга По волчьему следу, страница 122 – Екатерина Насута

Нет, было довольно просторно.

Чисто.

И половой появился, смеривши Бекшеева тем самым характерным взглядом, от которого не ускользнут ни стоимость костюмной ткани, ни качество пошива, ни состояние башмаков с часами. И верно, решивши, что Бекшеев – человек солидный, половой подобрел.

Даже улыбку изобразил.

— Нас тут ждут, - сказал Бекшеев. – Новинский, кажется…

— Да, да… - улыбка стала шире, искренней. – Конечно… прошу за мной. В кабинет-с.

А вот то, что пришлось подниматься, не порадовало. Новинский мог бы и внизу столик занять, все одно в ресторации почти пусто. Но нет, Новинский облюбовал один из кабинетов на втором этаже. Отделанный алым бархатом, украшенный зеркалами да позолоченными статуэтками, тот был роскошен.

Некогда.

На тканях и позолоте сэкономили, и ныне зеркала старательно, словно с издевкой, подчеркивали и множили потертости на ткани, пятна и пошлый медный блеск, что прорывался сквозь позолоту этакими проплешинами.

— Доброго дня, - Новинский задержался взглядом на Тихоне.

— А я… пожалуй, внизу посижу, - тот все правильно понял. – Если не возражаете.

— Не возражаю, - Бекшеев опустился на диванчик.

Снова слишком уж низкий.

Чересчур мягкий. В такой проваливаешься. На нем лежать удобно, уподобившись римскому патрицию, но никак не сидеть, серьезные беседы беседуя.

— Извините, - Новинский смутился. – Как-то не подумал…

Ногу прострелило болью. Но Бекшеев кивнул.

— Ничего страшного. Так что вам… дозволено сообщить?

— Может, обед…

— Я уже.

— Слышал, - кивнул Новинский. – Как встреча прошла?

— Довольно познавательно.

Только все равно информации недостаточно. Впрочем, Зима права. Её никогда не бывает достаточно.

— Кофе? Все ж таки как-то… - Новинский развел руками. – За пустым столом… или чего покрепче?

— Кофе. От покрепче вынужден воздержаться.

— Понимаю… мне настоятельно рекомендовали сотрудничать. В полном объеме… в том, что доступен мне. Не стоит обманываться, знаю я не так и много. Принцип такой вот… вся полнота информации… выше.

Он ошибся. И выше всей полноты информации не было. И вправду принцип. И тех, кто этой полнотой обладает, единицы.

Кофе принесли быстро.

И к нему – серебряную сахарницу, кувшин для сливок и массивное блюдо со сладостями.

Проводив полового взглядом, Новинский все ж заговорил.

— Проблема в том, что и рассказывать особо нечего… так вот, изначально я был поставлен присматривать.

— За Бахтиным?

— И за ним. И за лабораторией. Все же ученые порой весьма дезорганизованы, даже если числятся военными… тот еще… контингент. Не известно, честно говоря, с которым проблем больше. Так вот…

Он постучал ногтем по столу.

А кофе сварили неплохой. Крепкий. Черный. Сдобрили корицей и, кажется, гвоздикой.

— Начиналось все именно как исследовательская лаборатория. Пытались понять, каким образом у них там вышло пробудить способности у людей, у которых этих способностей нет… впрочем, вскоре выяснилось, что пробудить-то пробудили, но…

— Ненадолго?

— Как сказать… знаю, отдельные экземпляры живы и по сей день. Там, - Новинский качнул головой. – Но в большинстве случаев смерть наступала быстро. Когда через пару недель, когда через пару месяцев. Вроде бы отдельные экземпляры умудрялись продержаться год или два, но это и вправду единичные случаи. Исключительные. И главное, речь не об истощении энергетическом, нет… умники наши любили поболтать.