Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Ресторация. В ресторацию Бекшееву не хотелось. Он сегодня в одной уже побывал. Вот только от приглашения отказываться не стоило. Новинский – а сомнений, что это был он – явно желал что-то сказать. И Бекшеев вздохнул. — Васька, - Тихоня поманил мальца. – Слушай, а ты Туржина видел? Того, который… — Занудный и вечно ноет? — Его самого… — Ругается, - важно ответил Васька. – Смалит папиросы… городские… я таких не видывал еще. А попросил, так не дал… Бекшеев поднялся. Нога опять разнылась. И голова, что характерно, тоже… а ведь и вправду… много есть разных порошков. Взять тот же, что гипотоникам выписывают… в малых дозах… не смертельных если, но давление поднимет. А где давление, там и риск, что поднимется оно слишком высоко. Инсульт. Инфаркт… никакого убийства. Просто… состояние здоровья. — Эй, - Тихоня успел открыть дверь. – Шеф, ну куда ж вы так-то и один… я вот в ресторации не бывал давненько. Васька, а ресторация-то у вас годная тут? Чего дают? Глава 27 Перемолчка Глава 27 Перемолчка Над валежником парок — зимовать медведь залег. Охотничья присказка Я шла за Михеичем, хотя сама не очень понимала, для чего его провожать-то. Город он, чай, лучше меня знает. Но вот шла. На рынок. А он не спешил. Брел себе, то и дело останавливался, с кем-то раскланиваясь, а обо мне будто бы и вовсе забыл. Вот только у рынка остановился, обернулся и поглядел. В глаза. И я взгляд не отвела. Так и стояли, пялились друг на друга. Он вздохнул. — Девка… а бабского в тебе ничего-то, почитай, и не осталось. Вытравили. — Вытравили, - призналась я, сдержав порыв послать его, куда подальше. Вместе с жалостью. Только вот жалости в нем не было. – Да и я сама… мести хотела. И не только её, наверное. Просто… я так долго шла-шла по тому лесу. И думала, что никогда-то не дойду. А когда дошла, оказалось, что… что никто меня особо и не ждет. Ту, пятнадцатилетнюю девчонку, привыкшую жить в большой семье. И другой семьи мне не выдадут. И вообще… — Бывает, - согласился он. – Я от тоже… как узнал. И замолчал. — Собачек показать? – поинтересовался Михеич. – Собачки у меня, конечно, не чета твоему зверю… Откуда? Он усмехнулся. — Несет от тебя зверем за версту… Впору обидится, потому как не пахнет она. И я тоже. Для людей. Но Михеич – не совсем, чтобы человек. И мы оба это знаем. — А так-то собаки у меня хорошие… знаешь, сколько на них охотников? — Не знаю. Не нужны мне его собаки, но и отказаться… мы… мы не родичи. Нет, если хорошенько поискать, то, может, и найдется кто… все мы, если разобраться, в какой-то мере друг другу родней были. Только дальней. Но искать не станем. Друзья? Тоже нет. Единоверцы? Сомневаюсь, что Михеич ходит на капище, а если и ходит, то скорее из желания хоть как-то, хоть чем-то заткнуть пустоту внутри, чем из надежды, что боги откликнутся. — Много. Ежели погодишь, то покажу. Шкурки от… и мед. Отдать надобно. Ждут люди. И вправду ждали. На меня глядели настороженно, пусть и без ненависти, что само по себе неплохо. Только вот шепоток в спину… — …а при ней зверюга свирепая… людей живьем… и баба… — …поглянь, какая… в портках. Ни стыда, ни совести… — …вчера-то иная гуляла, от там сразу видать, что с Петербурху… важная такая… — …а я говорю, что не он! Ежели б он, разве ж отпустили бы… |