Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 66 – Екатерина Насута

Эта карта – тонкие линии на желтой бумаге. Значки какие-то, символы, в которых я мало что понимаю. Кружки и черточки.

Остров.

— Мы тут. Примерно. – Я ткнула пальцем в южную оконечность. – А Мишку нашли…

— Здесь, – Бекшеев указал восточнее, – очень характерная линия берега. И по высотам совпадает.

— Ты способен понять, что тут написано?

— Да. Карты читать нас учили. Вот… здесь берег поднимается. Так… скорость течения… плохо, не знаем, сколько он в воде пробыл. Хотя… смотри, здесь течение сталкивается с океаническим, поэтому, если бы сбросили его дальше…

Палец Бекшеева скользил вдоль линии берега.

— Тело унесло бы в море. – Я кивнула. – Пожалуй… И еще там не глубоко. А течение должно быть довольно сильным. Мертвецы, как правило, тонут, они тяжелые, это уже потом всплывают, когда легкие и кишечник газом заполняются.

Бекшеев чуть поморщился.

Ну да, на светскую беседу совсем даже не похоже.

— Значит, сбросили его недалеко, но высота должна быть приличной. Иначе повреждений таких не было бы… причем… смотри, упал он на землю, а потом утащило в море. Значит, прилив и отлив. На отливе совсем мелко, отсюда и переломы. А на приливе стянуло в море.

И палец ползет. Дальний – остров довольно большой, но при этом очень неудобный. Берега у него высокие, изрезаны морем. И оно мелкое. А дно таит множество острых камней, не один корабль на них напоролся.

— Тут? – с сомнением произнес Бекшеев. – Самая высокая точка, в то же время течение здесь сильное. Очень. И идет аккурат сюда вот…

Он палец убрал.

— Сходится?

— Не знаю, но… проверим.

Только вряд ли что-то найти выйдет. А еще не понятно, что Мишка там делал. Старая дорога – она совсем в другом месте.

Я указала в другую точку.

— Здесь. Он должен был быть здесь.

И получается, что Мишка ослушался отца? Наверняка не просто так. Три рубля в кармане и… И кто их дал? За что?

— Надо ехать, – сказал Бекшеев, а я поглядела в окно.

— Не сегодня. Скоро стемнеет, а в темноте вряд ли что увидим.

Да и дождь тогда был. Точно. Вода – она смывает следы. И значит, шансов нет. Или почти нет. И…

— Что-то не так?

Вот и Одинцов, сволочь этакая, тоже умел чувствовать момент.

— Днем мы тоже вряд ли что-то увидим. Мишка умел ходить по лесу. Тут, конечно, охотиться особо не на кого. Зайцы вот. И куропатки. И так, по мелочи. Так что ждать, что след оставил, не след. Тот… кого он встретил, тоже вряд ли порадует.

— Плохо.

А то я не знаю.

— Собаку у Яжинского возьмем. Нюх у волкодавов не самый лучший, но всяко сильней человеческого. Я тоже попробую, но… – Бекшеев перевел взгляд на карты. – У меня от дара тоже мало что осталось.

— Вы меняли форму.

— И что? – Я упала в кресло и вытянула ноги, испытывая преогромное желание пнуть стол. – Это только форма, да и то… изменения скорее внутренние.

Так мне во всяком случае объясняли.

Сила извне направляется в организм и меняет его. Временно, само собой. Кости, мышцы… хорошая ищейка может сутки бежать по следу. Правда, потом упадет и сдохнет, поэтому очень хорошие ищейки стараются бегать быстро.

Я была чертовски хорошей.

Но случай не тот.

— Нюх тоже обостряется. Пожалуй, он лучше человеческого, особенно когда имеешь дело с одаренным. В этом и суть. Мы улавливаем силу. След ее. И чем лучше нюх, тем более слабый след способны взять. Я могла пройти по тому, который недельной давности.