Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 64 – Екатерина Насута

Природные крупные кристаллы обладают удивительной способностью. Будучи разделенными на половинки, они способны передавать энергию от одной части к другой. Причем, что весьма интересно, расстояние не важно.

Одинцов утверждал, что это вот свойство противоречит всем известным законам физики.

Может, и так. Но знали о нем еще когда. И потому крупные камни особо ценились. Это уже потом появились телефоны и оказалось, что они во многом удобнее.

Доступнее. Дешевле.

Нет, амулеты сохранялись, во многом как диковинка, этакая музейная реликвия, но уже в войну выяснилось, что провода легко перебить. Что связь телефонная не так и надежна, как оно кажется. Что… много что. Вот и стали выгребать артефакты, какие нашли. Не знаю, сколько их войну пережило, но на Дальнем связь вот есть.

— Дальний ведь – не единственный остров, – сказал Бекшеев и опять к аппарату потянулся.

— Не единственный, – согласилась. – И да, эти проекты тоже были. Но, как выяснилось, камни тут годятся не всякие, и чистота нужна, и размер. А отыскать такую вот глыбину, с полпуда весом, не так и просто. Это у нас тут шахты имелись. Да и те иссякли.

— А они не иссякли?

Я пожала плечами и устроилась в кресле.

Мягкое. А что пылью покрылось, так ничего страшного, переживу.

— Еще одна местечковая легенда. Типа что не иссякли жилы, но Хозяйка их увела. Обиделась за что-то на людей.

— И за что же?

— Разные версии. Вроде как любила кого-то, открыла ему заветное слово, а он, идиот, взял и предал. Решил, что теперь над горою властен. Да вот… По другой его вовсе убили. Из зависти. Вот и осерчала Хозяйка. По третьей договор был заключен, но люди в жадности своей стали брать больше, чем можно… Есть еще и четвертая, и пятая… но камней там нет. Камней нет… – повторила я задумчиво. – А вот тех, кто норовит клад отыскать… правда, сейчас уже редко. Это раньше, еще дед Яжинского сказывал, что каждый год появлялся кто-то, у кого была заветная карта… лезли, лезли в шахты, что тараканы. Тогда-то старые ходы и стали засыпать. Оно-то проще закрыть, чем искать всяких там. Теперь-то про шахты эти и мало кто помнит там, на Большой земле. Да если и вспомнит, кристаллы уже не такая редкость, чтоб рисковать.

Бекшеев кивнул.

И поднес трубку к уху.

— И… дальше что?

— Жмете вон на тот рычажок. И просите соединить с землей. А там уже диктуете, куда вам надо. Я… пойду? Погляжу, как там Софья.

Он сделал вид, что верит. Ну да, воспитание, оно такое, даром не проходит.

Я закрыла дверь и прислонилась к стене.

Дальше что?

Княжич. Мальчишка… характер у него скверный, а мозгов в голове отродясь не было. Пятнадцать суток? Сомневаюсь. Сомов прискачет через пару часов, как только поверенный княжича до телефонного аппарата доберется и папеньку-князя вызвонит. Дальше… дальше зависит от того, кто важнее, Бекшеев или этот, как его там, Гельшь-какой-то.

Сомов, несомненно, быстро сообразит, что Бекшеев – это не Медведь. Вот тому пришлось бы тяжко. А Бекшеев с Сомовым управится.

Но…

Что это дает?

А ничего. Участок – это не каменоломни. Да и камеры там пустуют, потому пятнадцать суток пройдут в тишине и покое. А там княжич выйдет на свободу. Злой? А то. И разобиженный. На меня в том числе.

Поверенный, конечно, постарается намекнуть ему, что не стоит нас трогать. Но не послушает. Княжич, по роже видно, привык получать, чего он хочет.