Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 53 – Екатерина Насута

О ней не говорили, боясь спугнуть, но верили. Отчаянно. Как верят в весну в середине февраля.

— Я не почуяла мага. Он… Потом сказали, что там даже не один был. И их пророк, который оказался сильнее Софьи. Ведь можно было бы просто обойти, круга дать, по болоту или даже по лесу. А мы полезли. Софья вдруг уверилась, что нам нужно туда. Обязательно. Ловушка… Пророки, сильные, которые из старых родов, способны играть с вероятностями. Не видеть, как Софья, куда ей больше, ее и так на максимум вытянули, а именно создавать собственные. Вот и создал. А мы сунулись. Нас и накрыло.

— Вы тогда с ними и познакомились? С Медведем?

И снова ему неловко, но это не личный интерес. Какой? Понятно какой… Мишка, которого не стало. Сломанная шея. Кровь. И тело, которое сбросили со скалы.

Кто-то свой.

Кто?

Послать его на… Медведь не стал бы. Я уверена. И это не вера на пустом месте, нет. Я точно знаю, что Медведь скорее сдох бы, чем тронул Мишку. Или любого другого.

Но…

— Нет, не тогда.

Хотелось послать Бекшеева с его любопытством, с его желанием влезть в это вот дерьмо, но… Мишка был. Там, на столе.

А я дала слово.

— С Медведем мы познакомились много раньше.

Медведь появился уже после того, как Мрака не стало. Одинцов был. И тогда аккурат нас, кажется, и накрыло. Не осколочным. Любовью. Если подумать, то вполне закономерно. Мы ж с самого начала вдвоем. Я – ищейка, он – маг. Пара. И связь, установленная ментором-менталистом, с каждым днем лишь крепла. Нам и говорить-то нужды не было, так понимали.

Я искала следы. Он выбивал магов. Идеальная, мать его, пара.

Ну это я уже, конечно, слегка преувеличиваю. Но ведь хочется же думать, что хоть где-то мы да были идеальны.

А тут это задание. Плевое, если подумать, после наших-то прогулок по тылам, после удачных охот. Даже обидно, что вот так, отстранили. Перевели в сопровождение. Дюжина штурмовиков и Софья, вечно пребывающая в какой-то полудреме. Тогда меня это дико бесило, потому что тащить ее, полудремную, приходилось на себе. Пусть и не совсем я, но то Одинцов, то Медведь, то его ребята. Она же открывала глаза, озиралась, вздыхала и опять проваливалась в свои видения. А когда все-таки давала себе труд выныривать в реальность, садилась рядом со связным и диктовала, диктовала… а что?

Не знаю.

Секретность.

Данные отправлялись. Составлялись прогнозы. И возвращались премудрыми указаниями. Вообще нашей задачей было сопровождать Софью. Ну и беречь.

Да…

— До той деревни мы три месяца по окрестным лесам шарили. И да, с Медведем тогда сошлись. – И настолько близко, насколько это вообще возможно с человеком, с которым под одной сосной спишь, а под другой срешь. – Медведь верил. Мне. Софье… и когда она сказала, что идти надо, он ни на минуту не усомнился. А у меня было предчувствие.

И я сказала, что надо бы сперва разведать. Что…

Сказала, но тихо, так, что только Одинцов и услышал. А он… почему он не прислушался? Хотя… та вот самоуверенность. И еще несколько месяцев в лесу. А деревенька – вот она. И постель нормальная. Во всяком случае, нормальнее, чем у нас. И может, баня найдется.

Баня – это же такая роскошь…

— В общем, нас на подходе и накрыли. Точнехонько по квадрату. Прямой, считай, наводкой. Сперва снарядами, а потом и огнем… Ребята, которые впереди шли, их сразу не стало. А я… меня с Софьей оставили. С ней всегда кто-то должен был быть. Медведь тоже не полез, он накануне ногу подвернул. На ровном-то месте. Вроде и не сильно, но тогда опухла, и ходить стало тяжко. Вот и решили, что обузой будет. Что… Он себе этого до сих пор не простил.