Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
А колода пропала. И… И Софья тоже. Я вернулась к Магде, закрыла ей глаза. Огляделась. Стало быть, он знает, что недолго осталось. Но все одно пришел. Зачем? Хотя… Софья все-таки провидица. Мог ли он испугаться, что она что-то там увидит? Мог… значит, он еще надеется… На что? Свалить вину. Убрать лишних. Уйти. В конце концов, нас всех учили обрубать концы и уходить красиво. Остается вопрос, что делать мне? Бекшеева позвать… или нет? — Зима? – Надо же, как своевременно, стоило только подумать. А ведь с него все началось. Приперся тут на остров со своими фантазиями. С матушкой. С… с теорией этой. Если бы не они, Мишку сочли бы упавшим. И даже, может, поискали бы место, откуда он. Нашли бы при толике везения. Увидели, что ничего-то там нет. Похоронили и жили бы… как жилось. Барский с его тягой к выпивке и роскоши. Ник-Ник, который, оказывается, вовсе не был такой вот сволочью, как представлялось. Медведь… — Зима? Что здесь… — Софью забрали. А Медведь сам ушел. И я догадываюсь почему. Потому что ему написали письмо. На розовой бумаге, пропитанной духами. Знакомыми духами. Я теперь поняла, кто ими пользовался. Ниночка. — Боги… – Бекшеев упал на колени перед Магдой. – Она… — Шею сломали. Она была хорошей женщиной. Болтливой только. Сплетничать тоже любила. А еще вязала салфетки. И тащила их сюда. Для красоты. У нее племянница имелась, которая Софье помогала. И семья. Кажется. Но о ней я ничего не знаю. Она столько лет здесь работает, а я о ней ничего не знаю. Почему? – Бекшеев медленно поднялся. – Еще Янка пропала… думаю, тоже встретилась. Там. А… да… Ниночка. Медведь ради нее и ребенка на край света. — Погоди, – Бекшеев оглядел кухню, – они ведь уехали. Сам их на паром посадил. Поэтому никто и не подумал. Ни на Молчуна. Ни на Лютика. Уехали? И уехали. Медведя Бекшеева в сон погрузила, и Ниночка о том знала. Просыпался? Да. Звонил? Наверняка. Не дозвонился? Тысяча причин. — Твою… – Бекшеев подумал о том же. Паром большой. Не такой большой, правда, как ныне принято, но перестроен из старого грузового корабля. Главное, что там отдельные палубы, одна для людей и мелких грузов, а вторая – для крупногабаритных грузов. Там и машины возят, и лодки, и оборудование на фабрику. Главное, что ворота на эту палубу отдельные. И не запираются они, сколь знаю, до последнего. Оно, конечно, нарушение правил, но… — Они вошли через пассажирскую. Предъявили билеты. Думаю, добрались до каюты. И там… он убил Лютика? Или наоборот? Включил подавитель. И вывел Ниночку нижней палубой. Никто бы не обратил внимания. Идет парочка и идет себе… если кто и узнал… может, переодел бы, чтобы не узнали. — Думаешь… — Кто еще? – Я отвернулась к окну. Лужу надо вытереть, а то дерево разбухнет, и окна опять перестанут открываться. А я ненавижу духоту. Особенно летом. — Тихоня и Сапожник? – Я дернула Девочку, которая стояла тихо-тихо, будто и не живая вовсе. – Она их видела. — И… — И ничего не учуяла. А эти гребаные апельсины воняют так, что дышать тяжело. Или это от боли. От того, что снова не успела. Не сберегла. Не… Бекшеев поднял карту. Перевернул. — Здесь написано или мне мерещится? Покойник. Рубашка карты темная, а потому кровь на ней почти не разглядеть. Три. Четыре. Три четвертых? Или… |