Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 158 – Екатерина Насута

Мишкино логово.

— Ты знала, куда Мишка ходил. – Мне удалось поймать взгляд Отули.

— Под землю.

— А конкретно? Место? Ты за ним не следила?

— Пыталась. Но он быстрый. И ловкий. Я так не могу. Я знаю, в какую сторону… так и нашла Янкино место. Она тоже хотела посмотреть. Узнать, куда он ходит.

И следила.

А по лесу она двигалась как человек, который в этом самом лесу вырос. То есть быстро и незаметно. Могла ли… могла.

Мне не сказала?

А не должна была. Может, решила, что там у Мишки еще кое-что припрятано. К примеру, деньги. Деньги, если она бежать решилась, а она должна была бы, нужны. И что выходит? Она полезла в Мишкину нору, и… и ее заметили.

Или раньше?

— Это лежало в убежище? – Я коснулась рыбки, веревку от которой Отуля так и не выпустила из рук. – Или по пути туда? Подумай. Это важно.

— На дороге, – решительно сказала она. – За хутором… дальше.

То есть Янка пересидела бурю и решила проверить Мишкину дыру, но наткнулась на кого-то, кто… Не думать о плохом.

Если о плохом не думать, то оно и не случится.

Во всяком случае, так говорят.

Я поднялась.

— Эй, чай тут будет? И ей бы поесть чего. Ты ж не ела?

— Яна…

— Я буду искать. – Вцепилась в загривок Девочки. – Карту. Или объясняй на словах, куда идти.

— Вот, – откуда-то из-под одежды появилась стопка грязных мокрых листов, – я нарисовала. Как обещала. Господину. Что помнила. Передашь?

Передам.

И ехать надо.

Дождь, конечно, изрядно все подпортил, но Янкин след от сарая мы возьмем. А там, глядишь… управимся. Только пистолеты надо захватить.

Какая охота без оружия.

А дома меня встретила открытая дверь.

И тишина.

Выстывший дом. Дождь на полу. Грязные следы. Здесь он не стал тратить время на уборку. Заворчала Девочка. А я…

…Вышел месяц из тумана.

Я потянулась к ножу.

…Вынул ножик из кармана.

Вдох.

Выдох.

Цепочка комков грязи тянется на кухню. И я иду по ней. А за мной – Девочка. Пахнет дождем и сыростью. И самую малость – апельсинами. Я ж говорю, на редкость навязчивый запах. Он уцепился за стены. И за сухой скукоженный лист.

Надо было…

Дверь поскрипывает. Окна все на распашку.

Вот ублюдок… Магда лежит на боку, вытянув руку. И я опускаюсь на колено. В доме нет никого.

Больше нет никого.

Странно.

Страшно.

А под пальцами – холод. Мне случалось видеть мертвецов. Да что там, я сама убивала, и не раз, мертвецы же и вовсе оставляли равнодушными.

Раньше.

Незнакомые мертвецы.

…Буду резать, буду бить.

Вода капает. Кран завернут не до конца, и капля за каплей срываются вниз, чтобы разбиться о дно кружки. Из-под кофе. Тарелка сбоку. Еще одна кофейная пара – на столике у окна. Раскрытого. Створка поворачивается, и дождь, спеша забраться в дом, вытянулся лужей на подоконнике. Она давно здесь. Вода стекает тонкими струйками.

Когда он пришел?

Магда мертва давно. Но хоть убили ее быстро. Явных ран нет, но стоит повернуть ее голову, становится ясно – шею сломал.

Как Мишке.

Медведь? Все-таки он? Поэтому и убрался… А письмо тогда? Нет, это не он. Не может быть. Я не хочу. Просто не хочу…

Рассыпанные кофейные зерна. И черная кучка застывшей жижи.

Три карты.

Черная. Разве в колоде такая есть?

Меч, то ли вошедший в чью-то грудь, то ли вырастающий из нее. И на полу – Покойник. Смерть. Перемены, мать их… ненавижу перемены.