Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 153 – Екатерина Насута

Незнакомая.

Молоденькая. Лицо круглое, веснушками усыпано густо. Носик приподнят. Волосы заплетены в косу, а коса – ниже пояса. Платье черное. В руках – метелка из перьев.

В глазах – ужас.

А ведь Девочка не трогает. Отошла даже. Плюхнулась на задницу и скалится во всю пасть. Улыбается. Довольная, стало быть. Мол, погляди, кого я нашла.

— Ты кто? – спросила девицу.

— М-матильда. М-можно М-мотя. – Она прижала метелку к груди. – Я тут… п-прибираюся.

— Слезай со стола.

— А… она не вкусит?

— Не вкусит. – Я прихватила Девочку за загривок. Все-таки с ошейником что-то да делать надо. – Она воспитанная. И понимает.

— Ага…

Кажется, мне не слишком поверили.

— Княгиня дома?

— Княгиня? – Глаза Моти стали еще больше и круглее. – Всамделишная? То-то важнючая такая… мамка ни вжисть не поверит!

— Дома? – повторила я вопрос.

— Неа. Немашечки. Отбыли поутряни. А у меня ключ. Дали. – Она встала на четвереньки и осторожно сползла со стола. Правда, на меня все одно поглядывала с подозрением.

— Из полиции я, – сказала.

— Я ведаю. – Мотя сунула метелку в подмышку. – И господина тоже немашечки. Отбыли… а куда – не сказали.

И это обстоятельство до крайности Мотю огорчало. Оно и вправду, неправильно так, отбывать без указания места отбытия.

— А Медведь?

— Медведей в доме нету.

— Погоди. Я про полицмейстера. Старшего. Знаешь такого?

— А! – Ее лицо озарила улыбка. – Тоже отбыли!

— Когда?

— Так… – Она задумалась, и на хорошеньком лобике прорезались морщины. – Вот… с утреца-то. Он все звонить куда-то пытался. А куда звонить? Тут же ж буря была. Ему вчерась письмецо прислали. Да, точнехонько. В таком от конвертике. – Мотя сложила пальцы двух рук. – В ружовеньком. И еще пахнуло от него страсть до чего хорошо. Я себе тоже такие духи куплю. Опосля. Мне госпожа обещалась платить по пять рублев в неделю! – похвасталась Мотя. – Вовремя мамка подсуетилась. – Она окончательно успокоилась и махнула метелкой по столу. – Она у Сомовых, значится. Я там тоже была. В помощницах кухарки. Но я спрытная, смогу и сготовить, и прибраться туточки нетяжко. Одно что дом проклятый, но маменька сказала, что это все ерунда. Вона, господа ночевамши – и целые. А деньга лишнею не будет. И госпожа целительница. А стало быть, добрая.

Странная логика. Я бы многое могла сказать про доброту целителей. Но мне ли разбивать чужие иллюзии?

— Стало быть, ушел?

— Ага.

— А княгине сказал?

— Неа. Он же ж спамши был. Она еще вчерась его спать услала. Как-то от так рученьками повела, и все… здоровущий мужик. А такому можно научиться?

— Только если дар есть.

— Да? Жалко… А то удобно же ж. Вот у соседки нашей мужик-то хороший, прям золотой, рукастый весь из себя. А выпьет, так буянить принимается. И чтоб от так раз… и он спит.

Мотя мечтательно зажмурилась.

А ведь интересно.

Куда Медведь звонил? То есть сперва он спал. Госпожа целительница не стала рисковать, что разумно. Узнай Медведь, что Барский куда-то сгинул, хрена с два усидел бы. А так спит себе и поправляется без лишних волнений.

Только вечность во сне не проведешь.

Он и проснулся.

— Записку кто принес?

— Так… не знаю. В ящике. Только не с почты это. Точно. На почтах розовых конвертов не было. Ну и адресу не писано.

То есть кто-то сунул конверт в почтовый ящик.

— А кто его отнес?