Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
Возможно, что и так. Медведь, наверное, бесится. Связи нет. И Ниночка… Кстати, странно, что он не пришел. — А Медведь где? – Я повернулась к Бекшееву. Сердце сердцем, но это же Ник-Ник. И Барин. — Не знаю. – Бекшеев нахмурился. – Я домой только заглянул. Вымылся. Переоделся. И к Сомовым сразу. Матушка уходила. И не спросил. Может, спит? Она, если что-то серьезное, часто в сон погружает. Но… тогда следить надо. За состоянием. И будить, чтобы поели, да и все остальное тоже. Кого-то она наняла. Твою ж… Вот как-то даже и слов цензурных не находится. Я поглядела на Бекшеева. Он на меня. Вздохнул за спиной Тихоня. И появилось чувство, что на самом деле все куда как поганей, чем мы думаем. — Я… и вправду загляну, проверю? – Хлопнула по ноге, подзывая Девочку. – А вы тут и без меня… Глава 33. Король пентаклей «Появление аркана Король пентаклей указывает на сильного лидера, человека, отличающегося твердостью, в некоторых случаях даже резкостью, который имеет блестящий ум, однако…» С бумагами было проще. Нет, им говорили, что их решения важны, что за каждой цифрой стоит человек. И что необходимо минимизировать потери в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Что важно учитывать неучитываемые факторы вроде личных отношений. Или искать способ нивелировать влияние этих факторов. Но с бумагами было проще. Даже когда окно закрывалось, оставляя ощущение пустоты. А она потом сменялась болью. Когда порой наваливалось ощущение безумной усталости. И сил не хватало даже на то, чтобы дотянуться до стакана с водой. А спасительные конфеты уже не спасали. Тогда было легче. Тогда ведь цифры. А тут человек. Тот, которого Бекшеев знал. Пусть не самый приятный, язвительный и явно завистливый. Или пытающийся таким казаться? Но живой. А теперь мертвый. Его положили на пол. Веревку стаскивать не стали, только ослабили, словно это имело хоть какое-то значение. Бекшеев сразу ее и проверил. Вот только ожидаемо следов иных, кроме собственно Ник-Ника, не нашел. Как и на бумаге. Чернильнице. Стуле. Выражение лица у Ник-Ника… как у покойника. Может, прикрыть чем? Хотя… трогать ничего не стоит. Покрывало… ровное, ни складочки, ни вмятины. Подушки горой. И кружевная накидка на этой горе. Кровать железная, с шишечками. Под кроватью – коробка, а в ней пяток куриных яиц и белое перо, прилипшее к скорлупе. Дорожки. Пол. Все детали врезаются. И… и ничего. Опять пустота. Дар не поможет. А если не дар? Кто-то вошел… кто-то знакомый, кого Ник-Ник впустил без страха. Кого? Зная, что Барский пропал. Зная, что творится что-то до боли непонятное. Но впустил. Своего? Безусловно. А дальше? Пистолет? Или тот же подавитель? А ведь они тоже не вечны. Напротив, игрушки хрупкие, и силу жрут на раз. С тем, как им пользуются, амулет давно должен был бы исчерпать себя. Сменить камни? Это не так просто. Наполнить? Возможно. Но для этого дар нужен и кое-какие умения. Слить энергию вовне, не расплескав, не так-то просто. «Я виноват». Два слова. Вот оно, доказательство? Заряд заканчивается… — Ник-Ник не стал бы вешаться, – Тихоня говорил по-прежнему шепотом. – Грех это. А он верующим был. |