Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 142 – Екатерина Насута

— А ты его нашла.

— Или он меня.

Тут я вспомнила, что рассказывал Бекшеев.

— Софья, ты случайно… – И как о таком спрашивать? Да и глупо. Софья из дому почти не выходит, а Сапожник к нам, конечно, заглядывает иногда, но держатся они совсем не так, как любовники.

И Софья рассмеялась.

— Нет, – сказала она. – Мне он… У меня братья были. Такие вредные.

Сказала и замолчала.

Были.

— У меня тоже. И сестры.

Почему-то, несмотря на нашу дружбу, мы никогда не говорили о прошлом. О нарядах вот бывало. О глупостях, которые порой в газетах пишут, о… погоде, урожае или о том, что снова рыбой воняет сильнее обычного. Но не о прошлом.

— Он мне почти как… брат. Наверное. – Она обняла себя. – Но карты молчат. И… ты только не спеши, ладно?

— Не буду.

— И не стреляй. Он… он скорее даст себя убить. Он и сам бы, но он дал мне слово. И сдержит, потому что принципиальный. А вот подставиться – милое дело. С радостью. Был бы случай удобный.

Дурак.

И… мы все не лучше.

— Обещаю, – тихо сказала я.

— А еще, если встретишь, скажи, что я не соврала тогда. И сейчас не буду. Я сделала расклад. И карты показали перемены к лучшему. Какое-то событие. Очень важное. И светлое. А еще испытание. И если он вздумает его провалить, я и на том свете найду.

Девочка приподнялась и ткнула мордой в Софьины колени.

— Знаешь, – я прикинула, – я ее тут пока оставлю.

Что неразумно.

И Бекшееву обещала, что вдвоем пойдем. Но…

— Нет, – Софья покачала головой. – Я… хочу кое-что попробовать.

— Опасное?

— Возможно. – Она провела пальцем по колоде. – Но если получится… все-таки должен же быть толк от провидицы?

Да.

Наверное.

Или нет?

На стол легла карта. И… я узнала ее. Девушку, что лежала на берегу, а сквозь нее прорастали стебли роз.

Опять Покойник.

Будто нам мало.

Снаружи зарядил дождь. И небо потемнело. И на бортах заляпанного грязью грузовика появились мелкие крапины, будто шрапнелью побило. Красная глина, смешанная с землей, таяла под этой моросью, оползая под брюхо, где и растекалась по камням.

Я накинула капюшон.

Куртка запасная, купленная в незапамятные времена, но все как-то случая не было надеть. И вот появился. Пахнет от нее шкафом и лавандой, которой Клара перекладывает белье от моли. И все же пылью.

Я чихнула.

Идти недалеко.

Вот свернуть на Малую Рыбацкую и до самого конца, туда, где жались друг к другу неказистые сизые домишки. И можно было спорить, что Ник-Ник снял самый затрапезный.

— Эй, – у забора я сбросила капюшон, – есть кто дома?

Стоило бы в участок заглянуть. Может, там он?

На голос мой где-то вдалеке откликнулась мелкая собачонка. Истошный лай ее подхватили другие, но смолкли, стоило Девочке подать голос.

— Умница. – Я погладила ее.

И что дальше?

Стоять? Или заглянуть? Без приглашения нехорошо, но обстоятельства… А что спросить? Ник-Ник, не ты ли заманиваешь на остров женщин? Чтобы… что? Убить? Но ни одного трупа не нашли. Да и… Да, кровь я нашла. Женскую. И та капля на Мишкиной одежде, тоже кровь и женская.

Но что с того?

А если прав Одинцов? Если те самые пропавшие женщины существовали лишь в воображении Бекшеева?