Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 139 – Екатерина Насута

— Но сугубо в теории: мог Михаил найти жилу?

— Не знаю. – Сомов покачал головой. – Вот клянусь, ничего не понимаю в этих делах! Совершенно. Но… у меня от деда карты остались. Шахт и все такое. И отчеты той комиссии… всех комиссий. Он вроде как при них числился тоже. Если хотите, принесу.

Бекшеев хотел. И даже очень.

Дом меня встретил запахом кофе и булочек.

Софья раскладывала карты. Медленно, сосредоточенно. И главное, я в который раз подумала, что это все до боли странно. Она ведь почти не видит, но как-то умудряется не только раскладывать и расклады читать, но и рисовать эти гребаные карты. Причем рисунки получаются на диво точными.

Как?

— Доброго утра, – сказала она. – От тебя дымом воняет. И не только.

— И тебе доброго утра.

Кивок.

Пальцы скользят по картам, с одной на другую. Вот какие-то монетки, но это не монетки – пентакли, но сколько их, не разглядеть, а это важно.

Дева в белых одеждах, и снова символ в ее руках сокрыт.

Еще пара мужчин, застывших друг напротив друга. Соперники? Не знаю, есть ли в колоде такая карта, но выглядят именно соперниками.

— И что нового? – Я раздумывала, что сперва: выпить кофе и позавтракать или все же умыться.

Есть хотелось.

Тоже непривычно. Мне снова хотелось есть.

— Кстати, знакомься, – я хлопнула по ноге, и тварь скользнула, к ноге этой прижавшись, – это… это…

Проклятье.

Имя.

— Девочка. – Софья сгребла все карты в колоду. – Какая она красивая…

Вот уж да, вкус у нее всегда был специфическим.

А ведь там, в Петербурге, за Софьей ухаживали. Одинцов почему-то решил, что обязан ее опекать, что в случившемся есть его вина… хотя нет, про вину мы все думали. Но он не только думал.

Вот и забрал Софью из госпиталя.

Там, в Петербурге, в огромном и таком тоскливом доме Одинцовых, мы и подружились. Если это можно назвать дружбой. Но другой я не знала. Да и эта ничего.

— Красивая, красивая, иди сюда…

Она протянула руку и тварь покосилась на меня, можно ли?

— Можно, – разрешила. – Это… друг. И охраняй. Защищай. Понимаешь?

Тварь тявкнула.

А потом ринулась к Софье, чтобы уткнуться головой в ее колени. А та со смехом запустила пальцы в шерсть. Она же грязная! Впрочем…

— Я помоюсь.

Девочка… ну кто называет тварей так? Имена должны быть грозными, чтобы соответствовать. А тут… Девочка. Хотя… пусть будет Девочкой. Куплю ей ошейник… или вот в Петербурге дамы носили при себе собачек. И ошейники им заказывали особые, с серебряной нитью, с камнями.

А моя чем хуже?

Решено. Когда все закончится, отпишусь Одинцову, пусть тоже закажет. А лучше сразу семь. На каждый день недели новый… или нет, я ж все одно поленюсь менять.

Так что один.

Ну или два. Один чтобы с камушками, а другой попроще, но тоже красивый.

Мылась я быстро. И глядя на потоки грязи, утекавшие в канализацию, думала, что это… это ведь почти охота.

Та, настоящая. Когда по следу.

И азарт есть. Слабый пока, не затмевающий разум, но врать себе не стоит. Он есть. И то, что происходит, мне ведь нравится.

Нет, не убийства.