Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
Та капля. Это после первого удара. А потом, уже на лестнице, Барский очухался. Только силенок устоять не хватило. Все, что смог, убрать платок от носа. И замедлить шаги, чтобы след остался. — Но если брать все вместе. Лодку… или весельная, или моторная. Женщины… на вокзале он не стал бы рисковать. Людей много, вдруг в толпе кто лишний бы? Заметил бы? Нет, стало быть… не Лютик. Да и потом… у него ревматизм, ему по горам тяжело бы. Медведь? Он почти все время при Ниночке. Так что нет, не отлучался, да и… Не хочу верить. — Ник-Ник, Тихоня. Сапожник. Молчун. Четыре имени. И четыре человека. Ничего. Выберемся, я каждого обнюхаю. Или не я? Я дотянулась до загривка своей твари. — Она, конечно, не пошла под землю, но ведь след взяла, – сказала я Бекшееву. – А значит, и запомнила. И все-таки, кто? Глава 30. Влюбленные «…из того, что достоверно удалось узнать, то главную роль в новой постановке получила Н., что породило немало слухов. Мы признаем, что она весьма хороша собой, но будет ли достаточно одной лишь красоты, чтобы исполнить столь сложную роль? И что стоит за этим назначением? Будет ли зритель поражен расцветшим талантом Н., как ему то обещают, или же разочарован, поскольку дело не столько в таланте, сколько в покровителях этой красавицы». Влажная одежда пропиталась дымом, и Бекшеев, натягивая ее, не мог отделаться от мысли, что и он сам тоже пропитался этим вот угольным, черным горьковатым дымом. Ничего. Притерпелось. И вторая банка консервов, вскрытая здесь же, показалась отличнейшим завтраком. А снаружи было тихо. Странно. Еще недавно ветер гудел. А теперь тишина. Небо ясное. Сизое. Солнце медленно поднимается из морских глубин. И красиво настолько, что сердце замирает. А он вдруг чувствует себя живым. По-настоящему. Воздух ледяной. И мороз звенит, спешит разгладить колючий мех инея на ветках деревьев. — Хорошо! – Зима потянулась. – Ну, пошли… будем надеяться, повезет. — В чем? Тварь отряхнулась и бодро затрусила вперед. — Увидишь. Буря – это так себе… И через сотню шагов путь преградила огромная сосна, вывернутая с корнем. Корни эти черными щупальцами торчали в небеса, а огромные, изломанные ветви придавили прочие деревья. Земля, слегка схваченная морозцем, хрустела. Но корка была тонкой, и, проломив ее, ноги проваливались во влажную теплую жижу и так и норовили разъехаться. И один раз Бекшеев все же не удержался, рухнул на колени, руками в эту грязь. Встал. Сдержал ругательство. И… — Под ноги гляди, – Зима тотчас оказалась рядом, – тут порой землю сдвигает. Оползни случаются или вот промоины. Хотя их, смотри или нет, не увидишь. Эй, давай вперед. И тварь затрусила быстрее. До грузовичка они в конечном итоге добрались. Повезло. И что он остался на месте, тоже повезло. И что ни одно из деревьев, рухнувших этой ночью, не упало на машину. Она чуть просела, обзавелась грязною коркой, но внутри было сухо. И мотор завелся. Дернулись колеса, разбрасывая мелкую грязь. В какой-то момент показалось, что все, что любому везению свой предел положен, но грузовичок дернулся, всхрапнул и медленно пополз по склону. — Теперь скрести пальцы на удачу, – буркнула Зима, глядя на дорогу. Бекшеев скрестил. Не в пальцах дело, конечно, но на дорогу они выбрались. А там уже до города если, то вовсе рукой подать. |