Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
— Что нужно, я уже сказала. Я потом к Яжинским. — Зачем? — За надобностью. – Она появилась вновь, на сей раз в легкой шубке, которая вряд ли могла защитить от здешних ветров. И шляпка эта с вуалеткой совершенно несерьезная. Куртка нужна. С капюшоном. — Что? Слишком… вызывающе? Надо будет озаботиться гардеробом. И не смотри так. Там сугубо женское дело, которое к тебе отношения точно не имеет. — Почему? — Потому что сроки не совпадают! – рявкнула матушка, натягивая перчатки. – Иди уже ешь. И куда ты там еще собирался… — Погоди, а Софья… — Еще вчера к себе вернулась. Я предлагала остаться. Очень… своеобразная дама. Она отказалась. Ее Сапожников сопроводил. И да, она была совершенно уверена, что это безопасно. Хорошо бы. Если так, то… хорошо бы. — Тогда ладно… только осторожней. Матушка усмехнулась и протянула платок. — Уж поверь. Меня уже научили быть осторожной. Софья Сомова сидела с прямой спиной и строгим выражением лица. И смотреть она старалась не на Бекшеева, но на матушку, женщину, сам вид которой заставлял поежиться. — Я совершеннейшим образом не понимаю, при чем здесь моя дочь, – снова повторил Сомов. – Какое отношение Софьюшка имеет… может иметь… – Он слегка сбился и махнул рукой. – Впрочем, если вам надо с нею говорить, то говорите. И упал в кресло. В доме Сомовых было светло и роскошно, причем роскошь эта отличалась той неброской сдержанностью, за которой видится рука опытная и умелая. Позолота? Умеренно. Лепнина вот, сохранившаяся с давних времен. Узорчатый паркет. Ковер турецкий с бахромою. Столик на высокой ножке. Камин и коллекция фарфоровых балерин на полке. Часы у стены в шкафу из темного дерева. Старинные с виду. И тикают громко. Маятник покачивается влево-вправо. И тиканье это – единственный звук, наполняющий комнату. Спрашивать. Надо. Только о чем? Бекшеев вот понятия не имеет, как правильно разговаривать с девицами столь юными. И не желающими этой беседы, иначе Софья не отворачивалась бы к окну со страдающим видом. И губы не кусала от волнения. — Вы знаете, Михаил очень любил вас, – тихо сказал он. – Поэтому и ввязался в… то… — Помилуйте! – Анастасия Игнатьевна изобразила ужас. И… Изобразила. Определенно. Актриса из нее никакая. А стало быть, новость – вовсе не новость. — Это недопустимо… — Замолчите. – Бекшеев поднялся. Кресло было мягким, удобным, но сидеть в нем почему-то не хотелось совершенно. – Так вот… я знаю, что вы собирались бежать… — Невозможно! — И понимаю ваши чувства… — Да какие чувства! – Голос Анастасии Игнатьевны Сомовой заполнил комнату. – О чем вы говорите? Вы хотите намекнуть, что моя дочь… — Вон! – рявкнул Бешкеев, вдруг поняв, что терпения не осталось. — Что? — У вас несколько вариантов, – он постарался справиться с гневом, – вы или садитесь и молчите до тех пор, пока я не разрешу вам говорить, или уходите и не мешаете. — В моем собственном доме… — Или мы продолжаем беседу не в вашем доме. А вы потом объясняете вашим подружкам, за какой такой надобностью вашу дочь приглашали на беседу в участок. — Александр! – Подобный поворот госпожу Сомову явно не обрадовал. – Что он себе… как ты можешь позволить так с нами разговаривать! — Хватит! – Софья вскочила. – Я… я больше не могу! И знала она! Она все прекрасно знала! Это она Мишу убила! Или папенька! |