Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 119 – Екатерина Насута

— Пугает?

— Нет. Хуже, если пережить, но остаться… – Его передернуло. – А существовать дальше, просто существовать я не смогу.

И его поняли.

Наденька вот никак не могла понять, чего же ему надо. Почему он не способен жить как все. Ходить в присутствие, раз уж ему так обязательно служить. И там кивать подчиненным, которые станут делать работу. Ставить подписи. И возвращаться домой.

Обедать с женой.

Посещать вечера. Театры. И выставки. Летом выбираться к морю, а осенью возвращаться, можно даже не в Петербург, хотя лучше бы туда…

— В какой-то момент я занялся пропавшими. Не скажу уже, с чего началось, но… Дар полностью не вернулся. После блокировки – частое явление. Да и мозг все-таки был поврежден, так что…

На этот раз Бекшеев сумел удержаться на ногах сам.

Великое достижение.

— Я научился жить с тем, что есть… Так вот. Всегда есть закономерность в распределении. Четкая. В целом соблюдающаяся в течение времени. И если изменения происходят, то весьма плавно, что в свою очередь дает возможность оценить вектор этих изменений. Их направленность. Это тоже своего рода показатели. Приметы перемен, которые происходят в самом обществе. И неважно, будет ли это высший свет или темные кварталы. И там, и там есть свои законы.

Зима держалась рядом. И слушала.

Очень внимательно.

— Наш дар и нужен для выявления этих закономерностей. И отклонений. Того, что не вписывается в картину. Просто… изначально использовались большие массивы информации. Но это тоже интересно, поскольку в широком потоке некоторые локальные всплески просто-напросто теряются. Это я понял, когда стал составлять карту исчезновений.

— Каких?

— Разных. Случается, что человек ушел из дома и не вернулся. Или просто жил, а потом раз – и ушел. И одно дело, когда его находят, допустим, мертвым, но порой найти не удается. И спустя пару лет родственники подают заявление в суд, чтобы пропавшего признали умершим. Это связано с правами наследства. Да и не только… Так вот… Это тоже маяк. Признак. В Москве в период с сорок шестого по пятьдесят шестой пропали семнадцать девушек мещанского сословия в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Все блондинки худого телосложения и с тонкими чертами лица. Пропадали с большим перерывом и в разных районах, соответственно заявления приходили в разные участки…

— И в разное время. Никто ничего не заподозрил. Вы его нашли?

— Одинцов. Я просто передал данные. Еще были…

…семеро мужчин в Петербурге, мастеровые, семейные, просто ушедшие однажды в магазин…

…дети в окрестностях Ярославля…

— После тех девушек Одинцов и велел передать мне копии всех дел.

— Разумно.

— Кое-что находилось… подтверждалось. А потом меня заклинило.

— Это как?

Тварь стояла, склонив голову к земле, и уши ее острые подрагивали. Тело было напряженным, готовым к бегу. Увидев их, она подняла голову и снова тявкнула.

— След нашла? Умница… Иди. – Зима махнула рукой. – Будем надеяться, что недалеко… Кстати, если напрямки, то до Яжинских тут рукой подать.

Она повернулась спиной к Бекшееву и указала куда-то в сторону леса.

А тварь побежала неспешно, явно надеясь, что за нею пойдут. Она то и дело останавливалась, поднимала голову и тявкала.

— Идем. А то ведь не отстанет. В чем-то они как дети… Мрак вот сладкое любил до одури. Так что заклинило-то? Из-за этого Одинцов решил, что ты свихнулся?