Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
Сила пронизывает меня до костей. И кости тоже. Но это совсем-совсем не больно. — Порычи мне тут. – Этот голос заставил меня подобраться. – Ишь… Княгиня? Откуда здесь взялась княгиня Бекшеева? Разве что… приехала? Самое логичное, если подумать, объяснение. А если так, то сколько я уже валяюсь? Долго, получается. Очень долго. И холодно. Холод пришел снизу, и я как-то вдруг осознала, что одежда моя вымокла. Что и сама я вымокла. И на улице вообще-то февраль месяц. Пусть даже на Дальнем морозы – редкость, но… все одно не стоит валяться на земле. В мокрой одежде. Пить… Пить хотелось зверски. — Не суетись ты, – спокойный голос Бекшеевой навевал мысли о вечном, а еще о том, что от целителей любым нормальным людям стоит держаться подальше, – ничего страшного не случилось, насколько я могу судить. Пальцы у нее были горячими и очень-очень твердыми. Я открыла глаза. Так и есть. Ночь. Темень такая, что глазам больно. А пара фонарей, которые притащили во двор, мало ситуацию спасают. В свете их лицо Бекшеевой кажется желтым. Мутит. И пить хочется. — Очнулась? – Надо мной склоняются. И эти жесткие пальцы сдавливают голову. Слева. Справа. Еще немного, и хрустнут тонкие височные кости. Зато от пальцев внутрь пробирается тепло. – Встать… Смогу. И я честно попыталась. Под руку тотчас сунулось что-то мокрое и лохматое… псина? Жива? Значит… значит, у нас получилось? У нас получилось. Получасом позже – на стареньких ходиках стрелки грозили сомкнуться на полуночи – я пришла в себя, если не окончательно, то достаточно, чтобы оценить. Получилась. Тварь вышла… Они все становятся крупнее, точно полученная сила распирает тело изнутри. Пропорции и те меняются. Ноги сделались длиннее. Спина выгнулась горбом, как у борзой. И без того впалый живот псицы прилип к хребту. А вот шея мощная. И узкая голова… Точно, борзая. Даже нос горбинкой обзавелся. Борзые мне нравились. Одинцов как-то взял меня на верховую охоту. Охота понравилась не слишком. Тому, кто охотился по-настоящему, вся эта травля зверя… Зверя мне было жаль. А вот борзые, борзые ну очень понравились. Теперь у меня своя была. Правда… да, вот тоже странность. В зверях, если подумать, нет ничего этакого. Щупалец там. Слизи. Чешуи. Но… взглянешь – и сразу понимаешь, насколько они другие. У моей вот глаза слегка светились. — Видишь, дорогой, все живы. – Бекшееву усадили за стол. И она, в своем темно-синем твидовом костюме, смотрелась совершенно неуместно. Только ее это, кажется, нисколько не задевало. – В детстве ты хотел завести собаку… Псица повернула к ней голову. Нет, не совсем и борзая. Скорее уж метис борзой и волка. Вообще, борзые – порода серьезная. Они выносливы. Сильны. Это только с виду хрупкие, а так-то и челюсти довольно мощные. А уж как по следу летят – залюбуешься. Моя заворчала и ткнулась головой в колени. Она была мокрой и грязной. Я тоже была мокрой и грязной, пусть даже меня завернули в два одеяла, а наверх еще тулуп набросили. И сунули в руки кружку ухи. Кружка была большой, с двумя ручками, а уха – уваренная до густоты. И я пила. И пыталась дрожь унять. И… Но ведь получилось же! Получилось! И разве оно того не стоило? Судя по мрачному взгляду Бекшеева, нет. Ничего. Это он просто не знает, на что мы способны. |