Книга Смерть ничего не решает, страница 213 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Тегин был высок и тонок в кости, это стало особенно заметно сейчас, когда он, готовясь к байге, снял доспех. Наброшенный поверх рубахи плащ, хоть и спасал от холода, но не скрывал неестественной худобы будущего правителя Наирата. Он и двигался нелепо: неестественная резкость жестов, словно тегин не в силах был управиться с собственным телом, вдруг сменялась столь же неестественной плавностью. Не человек — тень на стене.

Однако у тени есть лицо — типичного волоха. Смуглокож, узкоглаз, нос тонкий, губы пухлые. В нижней — серебряное кольцо, на котором дрожит от дыхания капля влаги. А вот и глаза — синие, яркие-яркие. Только чудится вот в этой синеве нечто нехорошее. Хотя, чего от волоха хорошего ждать-то? И Туран, стремясь избежать этого взгляда, поспешно согнулся в поклоне.

— Он из Кхарна? Это тот человек, о котором ты говорил? Отвечай!

Слово-удар, такой, который вполне может стать реальным. Плетью? Или сразу кинжалом, что виднеется за поясом?

— Да, это он, — не пытаясь скрыть раздражение, и даже как будто бы с вызовом ответил Куна. — Он. Кхарнец. Шпион.

— Я не тебя спрашиваю, Гыр. Не открывай рта без приказа.

В этот раз Куна не позволил себе даже засопеть, согнулся в поклоне, как совсем недавно кунгай и Туран.

— Да, мой тегин. Это тот самый специалист по редким животным, — сказал Кырым. — Я хотел представить его вам позже, в соответствующих обстоятельствах, однако уважаемый Гыр ускорил эту встречу. Как бы то ни было, ясноокий, я уверен — Туран будет полезен вам именно в свете вашей любви к животным. Моему коллеге стоило больших трудов доставить такого знатока. Особенно, с учетом некоторых осложняющих факторов, — короткий взгляд в сторону Куны. — Однако ради вашей милости преодолеваются любые препоны.

— Потом скажешь мне имя твоего старательного человека.

Вот и посмотрел на тегина. Нужно было в шатре оставаться, ждать Ирджина да молиться, раз уж выпал знак. За Карью и за себя молиться, сразу и наперед: здесь-то, случись подохнуть, и не отпоют толком. А ведь ясноокий Ырхыз запросто прибьет прямо здесь, если захочет. Один хороший удар и не станет Турана.

Один хороший удар и не станет тегина. Интересно, такой искры будет достаточно?

— Ты и вправду в животных разбираешься? — скрипнул снег под сапогами, лег на землю богатый меховой плащ, а смуглая физиономия с кольцом в губе приблизилась к самому лицу Турана. — Отвечай. Когда я спрашиваю, мне отвечают.

— Да… мой тегин. Я имел честь работать со сцерхами под руководством…

— Это не важно. И много сцерхов было?

Вполне достаточно, чтобы возненавидеть. Хотя их-то вроде и не за что, они не виноваты: на людях вся кровь человеческая. А на Туране — еще и сцершья.

— Да, мой тегин. Много.

— Это хорошо. — Тегин поднялся. — У меня тоже сцерх есть. Я самку ему хочу, чтобы не так одиноко было. Тогда, глядишь, и детенышей родят.

— Яйца. — Туран осмелился поднять взгляд. — Сцерхи яйца откладывают.

— Несутся, что ли? Как куры? А ты и вправду специалист, это хорошо. Эй, Куна, слышал? Он специалист и нужен мне. Ищи шпионов в другом месте!

— Мой тегин. — Кырым выступил вперед, заслоняя Турана. — Обстоятельства таковы, что…

Он, поднявшись на цыпочки, но все равно не доставая до уха тегина, что-то зашептал, быстро и судорожно дергая рукой, точно пытаясь уцепиться за воздух и вскарабкаться повыше. А Ырхыз и не подумал наклониться. Слушал он рассеянно, задумчиво, а может, и вовсе лишь вид делал, что слушает.