Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Художник подпрыгнул, схватившись за одежду и брызнув слюной в лицо. Туран, шарахнувшись от неожиданности и едва не упал. Нужно избавиться от этого уродца. Сейчас. Отодрав цепкие пальцы от рукава, Туран решительно сказал: — Мэтр, отстаньте от меня. Аттонио замер. Смешно дернул носом и улыбнулся, после чего картинно произнес: — Я? Пристаю? Утомляю? Мой нелюбопытный друг, ты можешь идти на все четыре стороны. Раз уж не желаешь посмотреть на главную достопримечательность всего этого действа. Не смею настаивать. Он неуклюже обнял Турана, развернулся и двинулся дальше, перепрыгивая через грязевые лужицы. Сердито стукнув кулачком по боку ближнего фургона, мэтр взвизгнул и отскочил, когда из-под днища вылез косматый кобель. Пес разразился лаем, только кинулся не на Аттонио, а на Турана. Даже собаки в этой треклятой стране кхарнца за врага считают, а кобелю ведь тамгу под нос не сунешь. В следующее мгновение Туран вприпрыжку понесся за Аттонио. — Отдай, сволочь! Отдай! — Друг мой, что за крики? — мэтр остановился. — Отдай тамгу. Аттонои засопел и надул губы. — Туран, мальчик мой, мне действительно нужно попасть на холм. — Причем здесь я и этот балаган? — Там, — художник указал вперед, где, отгороженная полотняной стеной шатров и палаток, шумела толпа и гортанно гундели харусы, — там находится кое-кто, очень занятный. Намного интереснее всей этой байги, значительнее шадов, опаснее кунгаев. И важнее всех их. Мне нужно посмотреть на этого некто. Да и тебе бы не помешало. Впервые за все время Туран слышал у Аттонио такой голос. Он очень походил на бесцветные голоса ирджиновых «шептунов». И в то же время отличался от них. Просто казалось, что в одно мгновение он лишился всего лишнего: нарочитой визгливости и той самой картинности, торопливости и избытка ненужных словес. — Пойдем, Туран. Нас там никто не ждет. Именно поэтому мы должны туда попасть. В ладонь ткнулась чеканная пластина тамги. Коричневый шерстяной шнурок болтался, обрезанный. У них почти получилось. Протолкались через толпу, кое-как преодолели цепочку вахтангаров в бело-голубых цветах. Пробрались по изрядно стоптанному, а оттого скользкому снегу к холмам, куда, вслед за байгарщиками и тегином, ушла свита. Вскарабкались на сам холм, миновав и жиденький ольс, и тяжелый ельник. И застряли на краю поляны, там, где и должны были — на линии кунгаев в киноварных лентах. — Стой! — Воин перегородил путь и, скользнув цепким взглядом по мэтру Аттонио и Турану, рявкнул: — Куда? — Милостью ясноокого Таваша Гыра имею разрешение присутствовать. — Мэтр согнулся и принялся с уверенным видом рыться в многочисленных кошелях. Шли минуты. — Таваша Гыра… Возня закончилась ничем, только усиливая напряжение. — Сей славный юноша, — Аттонио как ни в чем не бывало подпихнул Турана, — является помощником кама Ирджина, который в свою очередь служит ясноокому хан-каму Кырыму-шаду, который… Продолжая сыпать словами и именами, мэтр схватил Турана под руку, в которой была зажата тамга, и выставил её вперед. Кунгай нахмурился, обращая намного больше внимания не на болтовню художника, а на посеребренную пластину. Или пропустит, или прогонит. Второе куда как вероятнее, но все же… Все же Туран, поддавшись любопытству, вытянулся, пытаясь заглянуть за плечо кунгая. |