Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Ныкха лишь развел руками. А вот это уже интересно. Конечно, в самом письме нет ничего криминального, более того, оно подозрительно обыкновенно, но вот факт, что вестник использован немеченый… — Что-нибудь еще? — Еще? Хан-кам в тот же день назад его отправил, я… я точно знаю. А перед самым отъездом еще одного получил. — Но добыть известия не удалось? — Нет. Он… он вестника разобрал. Сказал, что в таком старье меди на двоих новых, только опять же, сам возился. Обычно поручает кому-то, а тут… целый вечер потратил. Еще одна странность. Нет, по отдельности все объяснимо, все понятно, но вместе… И не в фактах дело, точнее не столько в них, сколько в том ощущении неловкости и неуютности, которое появилась у шада уже достаточно давно, предупреждая о грядущих переменах. Ощущениям своим Лылах доверял. — А взамен из хранилища исчез вестник первого класса. Вроде как взят для личного пользования Кырыма, — продолжал делиться информацией Ныкха. Мало, мало данных: обрывки, подозрения, нестыковки, нелогичности. Но именно с таким материалом и привык работать Лылах. — Очень интересно. — Да… и еще, ради блага Наирата… подозрения имею, что Кырым… хан-кам Кырым… — Ныкха вдохнул поглубже и, вцепившись руками в ондатровую опушку жилета, выдохнул: — Имеет злоумышлять против здоровья кагана, тегина и юного владетельного князя Юыма! На несколько мгновений в покоях шада Лылаха воцарилась тишина, нарушаемая лишь звонким пением кенара. Да и тот в скорости замолчал, нахохлился, точно подозревая, что внизу, под клеткой, случилось неладное. — Вы понимаете серьезность этого обвинения? — Оно… я готов засвидетельствовать! Это правда! Я, может, и не столь талантлив, как мой отец. Иные считают меня… эээ… Но я кам! Я квалифицированный кам, с самого раннего детства постигавший науки! Я способен сопоставить некоторые вещи, каковы другие просто не замечают. Или не желают замечать. — Какие вещи? — Лылах убрал письмо в ящик стола, который запер на ключ. Поднявшись, постучал пальцем по клетке, заставив кенара слететь с жердочки. Подошел вплотную к Ныкхе и, склонившись, очень тихо повторил вопрос: — Какие вещи? — Смеси, которые он составляет для ясноокого кагана. Якобы укрепляющие. — А на самом деле? — У него в кабинете в склянках сырье синквичии, лофофоры, трихоцеруса пачано, кхарнской руты, иохромы, голубого лотоса. Это навскидку. По меньшей мере о двух растениях из этого списка Лылаху доводилось не только слышать, но и использовать их. Не для лечения, правда. Плохо, очень плохо, если об этом начал задумываться такой идиот как Ныкха. — Есть и иные компоненты, не менее опасные, но менее известные. Вы понимаете? Из этого нельзя приготовить укрепляющий бальзам! — Ныкха замер, уставившись на собственные руки. — Да, иногда их используют, но для смесей, которые… которые… — Договаривайте. — Которые купируют очень сильные боли, глушат чувствительность. Или убивают, если чуть перестараться с дозировкой. Вот так человек делает решающий шаг. Еще не зная об этом, он уже идет в никуда. Блестит потом переносица, переливаются разноцветными огоньками драгоценные перстни, лоснится жиром растрепанная борода. Никчемушный человек. Бестолковый. Глаза таращит и продолжает говорить. Приговаривать. — Ясноокий каган намного реже стал радовать подданных появлениями. Светлейший тегин также много времени проводит в уединении… А ведь сколько дел требуют выездов… |