Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
— Премного рад, что вы оправдали ожидания отца. Его заслуги мне известны. Человек вспыхнул. — Вы не понимаете! Кырым, — имя бородач произнес шепотом. В отличие от всего остального: — Выскочка! Самодур! Отщепенец! Его гипотезы ненаучны, а эксперименты не могут считаться достоверными, ибо нарушают как минимум четыре… — Увольте меня от вашей подковерной возни, милейший. — Шад поднял лист. — И скажите откровенно, вы действительно думаете, что мне нечем заниматься, кроме этого? Что вот сейчас, в разгар танцев со скланами, я буду дергать уважаемого хан-кама из-за какого-то смутного «сохранить конфиденциальность»? — Вы не понимаете! Как раз в трудный для страны момент он пытается… Это наверняка связано с перераспределением мест в штудии управления големами! Он пропихивает недоучку, собственного протеже! А это, не побоюсь — важнейшая, стратегическая область, которая обеспечивает безопасность каганата! В ней не место абы кому! А ведь он действительно верит в тот бред, что несет. И не врет ни капли — слишком труслив, для такого придти сюда — уже подвиг. Интересно, сколько он решался? День? Два? Десять? Или просто выжидал, пока Кырым уберется из замка? Скорее всего. Боится за сынка, которого могут оттеснить от прикладного големоводительства? Да куда ж ниже-то? — П-простите, — кам с кряхтением приподнялся. — Мне пора. — Сидеть! — рявкнул Лылах, нимало не заботясь о том, что его услышат. В его покоях лишних людей нет, разве что сам этот, толстый. — Когда было доставлено? — Н-на Ус-сыпины, — толстяк посерел. По всему он крепко раскаивался, что покинул уютное крыло камов, вытащив один из секретов, столь тщательно охраняемых очередной бело-черной дверью. — Хотя бы какие-то сведения об отправителе? Предположения? — Н-не з-знаю. Я… я случайно… я доступа не имею… к…к вестникам п-первого класса. А этот другой. Второго. И со снятой блокадой. Я… я подумал. — Ты подумал, что это удобный случай. Воспользовался. — Да как вы смеете! Я… я ради блага страны! Я верен кагану! Я… — Ты сейчас успокоишься и подробно изложишь все обстоятельства дела. — Шад Лылах откинулся на спинку кресла, устремив на собеседника почти дружелюбный взгляд. — Ради блага каганата и своего собственного, многоуважаемый Ныкха. Мы ведь оба об одном радеем, верно? Кивок. — Так кто автор письма? — Я не знаю! Всевидящего ради! Я лишь подумал, что если вестник не в хранилище, но в личном кабинете Кырыма, то послание важное. Я прослушал и записал. Он без блокады был… И все. Еще… еще пожалуй, могу сказать, что отправитель — не кам. И модель устаревшая, на трехсуставчатых крыльях, тогда как сейчас на всех используют по два сустава с верхним шарнирным, а не плоскостным. Это моя идея была! Моя! А он присвоил! Постепенно заводясь, толстяк забывал о страхе. Лицо его, наливаясь кровью, приобретало характерный болезненно-багряный цвет, свидетельствующий о больных сосудах. И дышал он сипло, с прихлюпыванием, то и дело за грудь хватаясь. Значит, с сердцем не все в порядке. Доводилось Лылаху видеть подобный контингент: крайне сложно допрашивать, чуть пережмешь и все, только закапывать. Конечно, эман поддержит, но… Камы не одобрят допрос своего. И с эманом туговато, так что овчинка выделки… — Клеймо? — Шад отбросил неуместные мысли. Рано пока, слишком уж все непонятно. — Герб? |