Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
…иначе бесполезно… изменить что-то — значит быть готовым на жертвы… …сомнения… Смерть. Это ведь смерть? Какая она? Какая разная… она одна и та же. Камнем по затылку, проламывая череп, стальной струной по горлу, кровью захлебнуться, поймать копье… скачет, скачет конь костяной, по людям, по лицам. Скалится всадник, хохочет, хлещет нагайкой по хребту, волосы с мертвецов на ходу сдирает, сеть плетет. Поймать хочет, а Элья не может бежать. Не может! …сомнения пусть останутся здесь… …мамочка, забери меня, пожалуйста… я не хочу… Надо-надо-надо, — каменное сердце наливалось яростью. — Надо… Элья зажмурилась, зажала руками уши, вцепившись в волосы. — Не надо, пожалуйста… …не надо думать, что на этом все закончится. Контроль, контроль и еще раз контроль…нельзя забывать о контроле. И о ненависти. Теперь Элья знала это совершенно точно. Ырхыз сам стоял на вороте, сам и веревки развязывал, не обращая внимания на людей, собравшихся вокруг. Много их собралось, забив то малое пространство, которое оставалось между стеной башни и колодцем. Вон внимательный Кырым, ждет лишь знака, чтобы подойти и помочь. Урлак как будто увлечен беседой с седовласым старцем. Хан-харус замер с воздетыми руками… А вверху — круглый кусок неба, не синего — почти белого. И зеницей в этом небесном глазу — само Око Всевидящего. У хан-харуса окуляры сегодня с желтыми стеклами. Это что-то значит? — Идем, Элы. — Тегин протянул руку. — Держись. Все уже закончилось. Да? А почему она все еще ощущает это? Уже не ненависть, другое, но столь же отвратительное, прилипшее к коже — содрать бы, ногтями, прямо сейчас, при всех. Но не поможет, оно внутри, впиталось, стало частью Эльи. И Ырхыза — на нем тоже есть метка Понорка понорков. И на остальных, собравшихся здесь, старательно отрицающих очевидное. — Всевидящий милосерден, — сказал вслед харус. — Свершилась воля его! Очередная ложь: не милосерден их Всевидящий, совсем даже наоборот. А в покоях тегина мирно. Пустота. Запахи ладана, мирры и базилика. Горит огонь, сочатся дымом серебряные кадильницы, тает колотый лед в чаше с водой для умывания. Здесь ничего не изменилось, да и не могло измениться в срок столь краткий. И это хорошо. Элья вдохнула так глубоко, как смогла — пусть очищенный огнем воздух вытеснит тот, другой, принесенный из Понорка. — Ты ведь спускался, — спросила она Ырхыза, когда смогла заговорить. — Да. И не единожды. Я ведь тегин. Я должен. Должен. Он должен, не Элья. Человеческие обычаи для людей, не для склан. — А ты слышал? Слышал их? Голоса? — Железные демоны приходили посмотреть на тебя. Все хорошо, Элы, они остались внизу, больше я тебя им не отдам. — Он обнял, погладил успокаивающе и тут же отстранился. — Смотри, Элы, демоны взяли свою цену. — В руке Ырхыза был клок волос. Элья коснулась головы — и еще один клок упал на ковер. Ухватить, дернуть. Не больно совсем, волосы просто выпадают. Совсем. А спину жжет неимоверно. — По обычаю, когда дитя из одного рода переходит в другой, — задумчиво произнес Ырхыз, — его обривают, а волосы хоронят. — Я не дитя! — Ты больше не склан. — Опустившись на корточки, тегин принялся подбирать волосы. — Так решил Всевидящий. Два ожога, которые сами собой образовались вокруг рубцов на спине, лишь убедили его в этом. |