Книга Черный принц, страница 188 – Екатерина Насута

— Вас можно поздравить?

Брокк не без удовольствия отметил, как по лицу Инголфа скользнула тень.

— Мне можно посочувствовать, – буркнул он, раздраженно галстук дергая. – Я вовсе не собирался жениться, но… ладно, это отношения к делу не имеет. Мы ведь о Риге говорили с его реализовавшейся влюбленностью, которая очень быстро прошла.

— И вам это кажется подозрительным?

— Отнюдь. – Инголф все еще разглядывал дерево. Вытащив из кармана узкую ленту, он повязал на ветвь. – Надеюсь, вы не против?

— Нисколько.

Ленты плясали на сквозняке.

…на улице уже готов костер, и в полночь дерево, которое вынесут из дома на руках, вспыхнет живым зимним огнем.

— Так вот, как по мне, не было у него никакой любви, но исключительно противостояние с покойным братцем, пусть будет к нему милосердно материнское пламя. – Инголф церемонно поклонился дереву. – Он потерял соперника, мастер… победил, но при том проиграл.

Инголф обвел взглядом галерею.

— А подобные ему не способны жить сами по себе. Нет, им кажется, что если избавиться от… помехи, назовем это так, то жизнь их чудесным образом преобразится, наступят светлые дни и бесконечное счастье. Но у самих у них никогда не хватает или душевных сил, или решимости, или сил физических, что тоже немаловажно, вот и стонут они, жалуются на судьбу. Однако если та вдруг к жалобам прислушается и устроит несчастный случай…

…смерть Ригера никоим образом не была случайна.

— …то вскоре они разочарованно поймут, что ничего не изменилось. Они по-прежнему никчемны, бессильны и серы. Скучны сами себе. Но признание такое вновь же требует сил, каковых у подобных людишек нет. И тогда они ищут себе новую причину собственных неудач.

Инголф замолчал, он мял аккуратный манжет, уже лишившийся запонки.

— Ему нужен кто-то виновный в его неудачах, мастер.

— И полагаете, он выбрал меня?

— Отчего бы нет? Посмотрите, вы – райгрэ, пусть сами не любите о том вспоминать, но это власть. Под вами род Белого Никеля. И не ошибусь, сказав, что дела его идут очень даже неплохо. К вам благоволит Король. Вы женаты на очаровательной девушке, наследнице Великого дома. И вполне вероятно, что ваш сын этот дом получит.

— Слушая вас, я сам себе завидовать начинаю.

— Почему бы и нет? – Инголф усмехнулся и отпустил-таки рукав. – Но я не о том, мастер. С точки зрения Рига, все это – подарки судьбы, полученные вами незаслуженно. Вы заняли чужое место. Его место.

— Он вам так сказал?

— Не мне, мастер. Просто… слухи.

Оглядевшись, Инголф наклонился и поднял запонку.

— Где он провел последний год?

— За Перевалом. На кимберлитовых трубках… официально. А вот неофициально – как знать. Альвийские шахты – глушь невообразимая. Кстати, если интересно, Олаф пожары тушил. И полукровку свою обхаживал, – это Инголф произнес, не скрывая презрения.

…девушку, с волосами рыжими, как пламя.

…пламя может ревновать к человеку?

…что подарить той, которая огня боится…

Жаль, если Олаф.

— Полагаю, мы еще увидимся на балу. – Инголф застегнул альмавиву и перчатки надел. – Будьте осторожны, мастер. И темной вам ночи…

…темная ночь, пряная.

На кухне раскатывают тесто для традиционного пирога. Кухарка, полнотелая женщина, кряхтит и вздыхает, наваливаясь всем своим немалым весом на скалку. Пальцы кухарки, лицо ее, волосы и платок на них припорошены мукой.