Книга Черный принц, страница 187 – Екатерина Насута

— Инстинктивно?

— Не знаю, не задумывался. Не нравится, и все… по-моему, он слегка не в себе. Хотя… по-моему, все мы в той или иной степени сошли с ума. Но главное – не признаваться, да? Мастер, скажите, что подарить девушке, которая боится огня?

— Свечу. И воду.

— Свечу и воду… спасибо.

Он ушел, оставив дверь открытой, и ветер сдул соляную дорожку, втащив через порог вьюгу. Она скользнула по паркету, застряла и растаяла.

Странный день.

И странный визит, но, как Брокк догадывался, не последний.

…Риг появился на закате. Он протянул толстую свечу, перевитую желтой лентой, и поклонился.

— Простите, если не вовремя, мастер. – Его взгляд остановился на Кэри, и Кэри попятилась, спеша скрыться на галерее второго этажа. – Я ненадолго… год уходит. И хотелось вот… не знаю.

Риг выглядел прежним.

Сутуловатым. Рассеянным. Неряшливым слегка. От него отчетливо пахло керосином, а засаленные манжеты старой рубашки пестрели пятнами.

— Для меня было честью работать с вами, мастер.

Очки на кончике носа, а стекла простые, и странно, что Брокк не замечал этого прежде. И видится, что эта маленькая ложь – часть большой.

— Благодарю.

Брокк не знает, что сказать. О чем спросить?

— Полагаю, мы еще встретимся.

Фраза звучит расплывчато, но Риг подтверждает, и голос его серьезен.

— Конечно, мастер. Мы с вами обязательно встретимся…

В дверях он столкнулся с Инголфом, и эта встреча, кажется, Рига вовсе не обрадовала. Он вдруг сжался, оскалился, но тут же взял себя в руки.

— Вы позволите?

Инголф молча освободил путь.

— Надо же, – сказал он, проводив Рига насмешливым взглядом. – И этот объявился. Темной ночи, мастер. Простите, что без подарка.

— Ничего.

Брокк отступил, позволяя гостю войти.

— Все-таки странный он. – Инголф, придерживая дверь ногой, глядел на Рига. А тот удалялся каким-то нервным, подпрыгивающим шагом. – Зачем приходил?

— Насколько я понял, просто так.

— Что ж, хорошая причина. – Инголф все же вошел. – Мальчишка тоже заглядывал?

— Да.

— Он абсолютно невменяем.

Инголф снял желтые перчатки, расстегнул альмавиву, на сей раз ослепительно-белую, с алым плюшевым подбоем. Он поднял руку, и рукав темного сюртука слегка съехал, обнажив аккуратное запястье и белый, изящно отогнутый манжет рубашки.

— И его родители ищут… просили о содействии. Вы не возражаете, если я скажу им, что Олаф заглядывал к вам?

— Не возражаю.

Точеные пальцы коснулись шейного платка, потревожив идеальный узел.

— Мастер! – Инголф крутанул булавку, и цепочки, на ней закрепленные, зазвенели. Звоном же отозвались цепи, окружавшие зимнее дерево. – На балу будьте осторожней. До меня дошли некоторые… неприятные слухи, что ваша давняя подруга все никак не успокоится. Вы ею пренебрегли, а это оскорбительно… особенно в ее возрасте с ее репутацией. Этак репутации и лишиться недолго.

Он скалился.

— Мне показалось, мы вполне мирно расстались.

— Вам показалось, – подчеркнул Инголф. – Не верьте отвергнутым женщинам, страшные существа… к слову, поговаривают, что Риг добился-таки внимания той… особы.

— Когда вы стали собирать слухи?

— Когда от слухов стала зависеть моя жизнь. Неприятно, знаете ли, умереть из-за лишней щепетильности.

В чем-то Инголф был, безусловно, прав.

— Быть может, останетесь на ужин?

— Хотелось бы соврать, что с превеликой радостью, но, увы, мастер, не в этом году. Меня ждет жена.