Книга Черный принц, страница 186 – Екатерина Насута

— Олаф, все хорошо.

Брокк взял мальчишку за острые плечи и хорошенько встряхнул, голова Олафа запрокинулась, и на растянувшейся коже проступил узор рубцов.

— Почти сошли, да? – Олаф потрогал их пальцами, словно проверяя, на месте ли. – А я девочку вытащил… смешную… рыжую, как пламя. У нее на лице веснушки. Вот тут.

Он коснулся носа.

— Глаза и те рыжие… она одна выжила и, кажется, сошла с ума. Но я не отдам ее врачам.

— А что сделаешь?

— Не знаю пока. Наверное, себе оставлю. Рыжая ведь, как пламя. – Он вдруг улыбнулся и, вывернувшись из захвата, встал. – Не обращайте внимания, мастер. Со мной случаются… приступы. Сейчас чаще, огня вокруг много. Я снял для нас баржу… она древняя и почти разваливается, но на воде огня нет. Она все еще боится огня. И я теперь тоже. Как вы думаете, пламя способно ревновать?

— К человеку?

— Да.

— Если для тебя оно живое, то почему нет?

Олаф кивнул и дернул себя за длинную седую прядь.

— Я тоже подумал, что она ревнует… или дичает. Пожары вспыхивают все чаще. Жила близко, и огонь слышит ее. За последнюю неделю – семьдесят три вызова по нашему району, а будет еще больше. И оно не хочет умирать. Пьет воду, а не гаснет.

— Тебя на пожаре так?

— Третьего дня. – Олаф трогал шрамы на шее. – Балка упала. Я успел обернуться, но огня наглотался… рвало весь вечер. А оказалось, что под домом и камень плавило, вот и переплавило немного… больше нельзя. Представляете, доктор говорит, что сейчас я нестабилен, опасен. Я пытаюсь объяснить, а он не слушает. Меня никто не слушает.

— Я слушаю.

— Спасибо, мастер. – Олаф наклонился за ботинками. – Слушаете и, если повезет, слышите. Как вы думаете, если баржу к устью отогнать, то заденет?

— Лучше вверх по течению, за Горшвиной чертой излучина будет. Туда при самом плохом прогнозе не доберется.

— Значит, прогнозы все-таки есть.

— Куда ж без них.

Он вовсе не так безумен, да и на редкость логично, упорядоченно его сумасшествие. Олаф же, словно догадавшись о мыслях Брокка, тряхнул головой. Длинные пряди растрепались, рассыпались по плечам, приклеившись к пропотевшей рубашке.

— Я пироман, но не дурак, мастер. Я в состоянии сопоставить факты. Если бомбы взорвутся синхронно, то прорыва не миновать. Щиты не помогут. Щиты вообще для самоуспокоения. И Король это понимает. Отсюда и поездка ее величества на воды… она заберет наследника, верно? Ничего не говорите…

— Не буду.

Олаф с раздражением натянул носки, закатав брючины – шрамы тянулись до колен, постепенно истончаясь, – он закрепил подтяжки.

— Ненавижу мокрые…

— Могу одолжить сухие.

— Да нет, как-нибудь перетерплю. – Ботинки он обувал стоя, балансируя на одной ноге. – Король попытается удержать жилу от прорыва.

— И как, получится?

— Если взрывы прогремят, то нет. – Олаф затолкал шнурки в ботинки. – Проклятье, последний приличный сюртук прожег.

Он с некоторым удивлением уставился на попорченный искрами каррик.

— Олаф. – Брокк встал между ним и дверью.

— Не говорите, что собираетесь меня сдать.

— Не собираюсь. Кто, по-твоему?

Он верно расценил вопрос, задумался ненадолго.

— Риг или Инголф? Сложный выбор. Я бы бросил монету… – Олаф вытащил из кармана пенни, крутанул, но не удержал, и монета покатилась по полу. – Риг.

— По монете?

— Нет, просто… он мне не нравится.