Книга Почти цивилизованный Восток, страница 127 – Екатерина Насута

Управляющий взял череп с подставки.

И протянул.

— Испей. И не держи зла.

Руки у человека в белой маске дрогнули. Но чашу он принял и удержал. Поднес к губам. Приподнял маску. Даже сумел сделать глоток. Потом другой. И третий.

Как его не стошнило-то?

Допив, он перевернул кубок.

— До капли!

Он обвел комнату взглядом.

— А вы еще пожалеете. Вы все тут пожалеете!

— Будьте добры, проводите исключенного. И позаботьтесь, чтобы он добрался до дома в целости и сохранности. – Управляющий махнул рукой. – А я прошу прощения, что вы стали невольным свидетелем. Присаживайтесь, кандидат.

Прозвучало веско.

И пугающе.

Чарльз молча опустился на указанный стул. И спина сама собой выпрямилась.

— Хотите о чем-то спросить?

Такой ласковый голос. Столько внимания.

— Что с ним будет? – Чарльз сглотнул и отчетливо понял, какого именно вопроса от него ждут.

— Ничего! Вы подумали, что в чаше яд? – Управляющий рассмеялся. Смех у него был неприятно дребезжащим. И пальцем погрозил. – Экий вы… затейник! И не попытались остановить?

Что он этим хотел сказать?

— Боюсь, это было бы неразумно с моей стороны, вмешиваться в дела клуба, членом которого я не являюсь.

— Пока не являетесь. Пока. Но спешу вас успокоить. Никакого яда. Вот, возьмите. Можете сами взглянуть.

Чарльзу протянули череп.

Кость оказалась тепловатой на ощупь.

— Это…

— О, это череп основателя Клуба. Он был весьма эксцентричным человеком. И всего себя… да, да, безусловно, всего целиком отдал Клубу… до конца.

Еще смешок.

А рубины в глазницах пылают ярко. И… тут что, думают, будто Чарльз способен определить отраву на вкус? Или по запаху? Пахло вином, сдобренным какими-то травами.

— Чаша – скорее символ. Ее подносят тем, кто решился встать на путь познания, и тем, кто свернул с этого пути не туда, как наш бедный брат. Он слишком потворствовал собственным страстям. Это его и сгубило.

— Значит…

— Сегодня он вернется домой и напьется с горя. Он будет зол и обижен, и это, несомненно, плохо скажется что на душе его, что на теле. Завтра он проснется с головной болью и той же обидой, которую в силу особенностей характера станет переживать долго. Возможно, он будет искать встречи. Многие так делают. Вернется сюда, но… не получит более приглашений. А значит, не сумеет найти дом.

Выходит, Эдди не совсем прав. Но с этим Чарльз разберется позже. А пока он вернул череп на поднос.

И распорядитель исчез. Все же как-то слишком уж мягко двигаются они. С характерной плавностью.

— Но причинить вред… Нет, нет и нет! Мы – мирное сообщество людей, желающих изменить мир к лучшему. Ищущих знаний, новых и утерянных. Верящих, что лишь путь разума способен возвысить человека, сделать его равным героям древности!

Будут приглашать.

И что делать? Соглашаться? Эдвин инструкций не оставил.

— Мы ищем тех, в ком горит пламя познания!

— Во мне… не сказать чтобы горит.

— Снимите маску, – попросил управляющий. Правда, обманываться не стоило, это прозвучало скорее приказом. Чарльз коснулся гладкой поверхности.

— Мне обещали анонимность.

— Понимаю. И ваши сомнения тоже. Но готов пойти навстречу. Я отдаю себе отчет, что равные отношения без доверия невозможны. И… я вам доверяю, Чарльз Диксон.

Управляющий стянул собственную маску.

Под ней оказалось совершенно невыразительное лицо. Круглое, с глазами-бусинами, курносое. Нос украшала капля родимого пятна. Пухлые щеки. Округлый рот, и тонкие усики над ним лишь подчеркивают чересчур мягкие очертания губ.