Книга Почти цивилизованный Восток, страница 122 – Екатерина Насута

Эва не возражала бы.

— Иди. – Ее толкнули в спину, куда-то туда, откуда лился свет. Такой яркий и вездесущий, что Эва ослепла. А потом оглохла от крика. Человек, который находился где-то рядом, говорил. Он говорил, и Эва слушала.

Слышала.

Но не понимала.

Она почувствовала вдруг, что совершенно одна. Здесь. В пятне света. А за гранью его, близко, но скрываясь за пологом темноты, сидят люди.

Много людей.

Много-много людей, которые сейчас смотрят на Эву. И что же они видят?

Полупрозрачную рубашку, до того короткую, что не понятно, зачем вообще такая нужна. И Эва поспешно обхватила себя руками, прикрываясь. Нет, не получится.

Она тряхнула головой. Деревянная палочка, которой скрепили волосы, выпала, и те рассыпались, словно защищая ее.

Леди Годива.

Да какая из нее… она читала эту историю. А мисс Нисвуд узнала и разозлилась, потому что девушки из благородной семьи не должны читать подобное. И взялась за хлыст. Пальцы потом долго болели, а Эву наказали еще и за испортившийся почерк.

Возможно, Тори права?

Может, она-то как раз все сделала правильно? Ушла туда, где никто и никогда не обидит? Где все ее любят? Где сам мир подчиняется только ее желаниям? И… Эва тоже может.

Даже сейчас.

Всего-то надо закрыть глаза и представить себе…

Нет.

Она опустила руки. И спину выпрямила. Развернула плечи. Живот втянуть без корсета не получилось, но и пусть. Главное, подбородок выше. И смотреть на тех, кто прячется. Это не она виновата.

Хотя и виновата, конечно.

В глупости. И в доверчивости. В том, что решила, будто настоящая любовь бывает не только в книгах. Но они… они ведь – совсем другое. Они пришли сюда покупать.

Живого человека.

Зная, что это незаконно, что она здесь не по своей воле. Так кто они такие? И какое право имеют судить о ней?!

Она стояла.

Смотрела.

И… все равно не слушала, только в какой-то момент кто-то коснулся ее руки.

— Идем, – сказала Кэти предовольным голосом. Стало быть, удалось выручить за Эву… а сколько? Вдруг стало интересно – и вправду, сколько она стоит-то? – Давай, давай. Перерыв. Ишь ты, не думала, что они так кинутся… Дурака свалял твой, продешевил крепко. Сейчас, небось, все локти изгрыз бы себе. И пущай. На.

На плечи набросили шаль.

— Выпить хочешь?

— Д-да. – Эва никогда раньше не пила. А в том, что предлагают ей не воду, она не сомневалась.

— Много не дам. – Кэти протянула флягу, из которой шибало в нос чем-то резким, неприятным. Но Эва сделала глоток. – Сейчас благородные порешат, кто за тебя больше положит. Но и так хорошо вышло. Ты не обижайся, ежели чего.

Жидкость обожгла горло, и Эва закашлялась. Флягу отняли, и еще по спине постучали этак с сочувствием.

— Сейчас согреешься. Самое оно.

Желудок болезненно сжался. А по телу прокатилась волна тепла. И… пока все не так уж плохо. Все может оказаться куда хуже, если Эву купил кто-то… а кто ее купил?

— Кто… купил? – спросила она.

После выпивки голос сделался хриплым.

— А кто ж знает-то. – Кэти пожала плечами. – Они же рожу не кажут. Да и идет еще торг-то.

Она замолчала, когда рядом появился человек в престранном костюме. Кажется, что-то такое Эва видела на старинных портретах. Точно. Вот воротник, на колесо похожий, определенно видела. И парики давно уже никто не носит.

Лет сто.

Или двести.