Книга Ещё более Дикий Запад, страница 120 – Екатерина Насута

Хорошо, что она – не приличная девица.

Тьфу, что за бред в голове-то?

— Внизу там что?

— Да суета. – Эдди оглядел кабинет и, переступив через мертвеца, обошел стол. Портрет императора он попросту снял и, постучав по железной двери сейфа, который обнаружился за картиной, поинтересовался: – Динамит есть?

— Да как-то не захватил, – признался Чарли, чувствуя себя отчего-то виноватым.

— Плохо. Я так вскрывать не умею. А ты?

— И я…

— Тоже плохо.

— Ну извини, я все-таки граф!

— Вот-вот, мог бы и научиться. У вас там, небось, сейфов всяко больше, чем на Западе… – Эдди постучал по дверце, покрутил замок и задумался.

— Позвольте мне, – вызвался некромант, окончательно придя в себя.

— Умеешь?

— Есть одна мысль, но… попрошу вас отступить.

Орвуд задержался над телом, критически его оглядывая.

— На будущее, если вас не затруднит, стреляйте в сердце. Или в живот.

— В голову надежнее.

— Но это делает невозможным допрос.

— Так покойник же.

Орвуд пожал плечами, мол, случается и такое.

— Порой покойника разговорить легче, чем живого. А он, полагаю, знал весьма многое… осмотрите стол, пожалуйста.

И Чарльз вновь согласился, что мысль здравая. Правда, ничего толком обнаружить не удалось. Стопка чистых листов бумаги. Нетронутые перья. Чернильница без чернил. Вот в нижнем ящике он наткнулся на папку, перехваченную алыми тесемками. Папка была толстой, а листы в ней – исписаны мелким почерком.

Чарльз вновь завязал тесемки и, подумав, кинул заклятье стазиса. Энергии возьмет мало, а всяко сохранней будет. Потом, в другом месте почитает, что там и как.

Некромант же осторожно трогал дверь, будто опасался, что она ударит в ответ на прикосновение. Наконец он убрал руки, задумался ненадолго, а затем начертил на металле какой-то знак, который накрыл ладонью. Эхо Силы, леденящей, тяжелой, Чарльз ощутил издалека.

От этой Силы волосы на голове зашевелились, а орк заворчал и отступил.

Эдди нахмурился.

А Милисента почесала руку.

— Прибить его хочется, – заметила она невзначай.

— Не надо. Он полезный. – Чарльз присел у тела. Если у деда и были записи… а должны быть, тварь хитрая. И осторожная.

Дед не стал бы рисковать без нужды. А когда и стал бы, приготовил бы запасной вариант на случай, если заговор вдруг провалится.

Тогда… что тогда он сделал бы?

Чарльз поймал себя на мысли, что как-то совершенно спокойно, равнодушно даже обыскивает покойника. Причем не какого-то там постороннего покойника, а родного деда.

В душе ничего не шелохнулось.

Зато появилась мысль, что в случае провала дед объявил бы себя верным слугой короны, который втерся в доверие к преступникам, желая разоблачить их заговор.

А значит… значит, собрал бы доказательства.

Имена.

И факты. Расписки? Заметки? Что-то нашлось бы. Но в карманах деда оказалось пусто.

— Погоди, – с упреком вмешался Эдди. – Кто ж так обыскивает? Сразу видно благородного человека.

— Почему?

— В нычках ни хрена не понимаешь. Ботинки сними.

— Ботинки?

Ботинки у деда были отменными, черная кожа и каблук. Зачем ему каблук? Он достаточно высокий. Впрочем, когда Эдди взял ботинок и согнул его, в подошве обнаружилась трещина. А из трещины на руку выпал камень.

Надо же…

— Учись, граф, – усмехнулся Эдди. – Пригодится.

— Надеюсь, что нет. – Камень был небольшим, но почти доверху заполненным.