Книга Ещё более Дикий Запад, страница 123 – Екатерина Насута

Он спрыгнул и пошел ко мне.

Неспешно так, совершенно уверенный в своей власти над людьми. И ведь он действительно властен над ними.

— Эдди. – Я дернула его за рукав, но брат лишь моргнул. – Чарльз?

И этот в ступоре. Главное, смотрит на Змееныша с первозданным восторгом, которого этот ублюдок точно не заслуживает.

Орк? Застыл громадиной.

И вот… народу тьма, а подвиг совершать, так мне?

— Вы… вас следовало бы казнить. Как их… – Он указал куда-то, и я увидела людей в одинаковых черных фраках. Все здесь в черных фраках, но у этих на груди были приколоты алые цветы. Люди сидели на корточках, тесною кучкой. Сидели, вцепившись в волосы, покачивались и… плакали?

— Они раскаиваются. И их раскаяние искренно… и даже он, посмотри…

Странник?

Я не узнала его сперва. Тоже фрак, тоже цветок в петлице, и упрямое выражение лица, которое то соскальзывает, сменяясь восторженным, то возвращается.

— Он пытается бороться, но его кровь слишком слаба. Знаешь, я ведь поверил, что с этими девицами ничего не выйдет. Надо было попробовать. Если они такие же, как этот, все бы получилось. А ты, выходит, куда как сильнее…

Еще шаг.

И смотрит прямо в глаза. И я смотрю. Что ж не посмотреть-то?

— Интересно… очень интересно… почти невозможно… но ведь все-таки… кто твой отец?

— Да так, один больной ублюдок.

— А мать?

— Достойная женщина.

— Не сопротивляйся, Милли. – Он покачал головой. – Тебе же будет хуже. Всем им будет плохо…

А то им сейчас охренеть до чего хорошо.

— Я ведь могу по-разному… скажем, вот так… – Он щелкнул пальцами, и Орвуд вцепился себе в щеки. – Или, может, глаза? Он мне еще нужен, но и оставить предательство без последствий я не могу.

— Почему?

— Потому что это слабость.

— Нет, почему они опять? Они же должны быть… получить…

— Каплю твоей крови, чтобы скинуть морок? Да, у тебя вышло испортить праздник. А я не люблю, когда что-то идет не по плану… скажи, что с ними сделать? Хочешь, я заставлю их выколоть себе глаза?

Больной ублюдок.

Нет, ну почему вокруг столько больных ублюдков?

Это так… риторический вопрос.

— Или сжечь? – А ведь всерьез обдумывает. – Или… ты кого больше любишь? Мужа или брата?

— Обоих.

— Я позволю тебе выбрать, кто умрет, а кто останется жив…

Я отступила к Эдди.

Шаг.

И еще шаг.

Он стоит неподвижен, что столп. И меня не видит.

— Не надо убегать. Мы… мы можем договориться. Например, заключить соглашение.

— С тобой?

— Почему нет. Я оставлю им жизнь. Всем, заметь. И даже разум верну. Волю. В определенных рамках. В конце концов, я не кровожаден.

Ну да, не он плохой, жизнь такая.

Слышала уже.

— Если договоримся, то и им найдется место в новом мире.

Тоже достал. Чем его старый-то не устраивает?

— И чего ты хочешь?

— Ребенка.

От так сразу. Мы, считай, только познакомились, а ему уже и ребенка подавай? Не охренел ли он часом? Стоит, главное, улыбается во все зубы.

— Ребенка? – переспросила я. Мало ли, вдруг со мной глухота приключилась? А он кивнул, мол, все верно.

— У тебя ж будет. – Я указала на Августу, что сидела с премрачной рожей и на нас пялилась. И главное, во взгляде ее можно было прочесть, сколь рада она будет еще одной сестре.

В смысле, жене.

— Возможно. Она, конечно, одарена, но это не то… моя Сила столь велика, что не каждая женщина может выносить мое дитя!