Книга Ещё более Дикий Запад, страница 119 – Екатерина Насута

— И не должен был. Дурацкий нелепый проект, но парламент поддержит. Слишком его боятся…

Дед прервался и предложил:

— Поговорим?

— Передумал?

— Возможно, ты не такой и пропащий… Силу имеешь.

— И что?

— Сила. – Дед сжал кулак. – В ней все дело. Сила была дарована нам богами. И они поставили нас над прочими, дабы защищать и оберегать их.

— Где-то я это уже слышала, – в сторону пробормотала Милисента. – В тот раз все закончилось очень хреново.

В этот будет не лучше.

— И мы обязаны беречь эту Силу! Мир спасет лишь чистая кровь. Но…

— Дети умирали, так? – Чарльз потер переносицу. Глаза слезились, то ли от дыма, то ли от вони, наполнившей кабинет. – Или не рождались? Те, которые вам нужны. И это являлось проблемой, пока не появился тот, кто готов был предложить решение.

— Именно.

— А мы тут каким боком?

Не стоит расслабляться. Дед… он не Змееныш.

Умнее.

Опытней.

И явно задумал что-то. Стоит, усмехается, глядит этак снисходительно.

— Или… конечно, кто-то из моих кузенов собирается жениться? И полагаю, на дочери императора?

Голова деда чуть склонилась.

— Он неплохая ведь партия. Знатен. Происхождение безупречное. И с императором в родстве состоит, хотя и не таком близком, чтобы это стало помехой.

— Ты не так и глуп, как казалось.

Сомнительный комплимент.

— Репутация. Манеры. И внешностью кузенов боги не обидели… – Чарльз чувствовал, как нарастает напряжение и Сила деда клубится на кончиках его пальцев. – Он сделал предложение и его приняли? И… дальше что? Родственник императора – это хорошо, но не настолько, как сам император… или принц-консорт? Если вдруг случится беда с императором и его наследником… кто следующий на очереди?

— Тот, кто полагает себя истинным наследником, – процедил дед.

— Значит, Змееныш – лишь инструмент. А тебя он кем считает? Другом? Советником?

— Тем, кто приведет его ко власти.

— И полагаю, ненадолго. Так, чтобы все успели ощутить на своей шкуре всю его дурость. А потом появится герой и спасет страну.

— Именно.

— Августа же… ты мстил нам. Маме, мне… и Августе. Конечно, как же, мама должна была вернуться в отчий дом, покорная и несчастная. А она посмела жить себе, и весьма неплохо. Еще и нефть на землях. Нефть ты ей точно не простил.

— Дрянь.

— Ну да… конечно…

Сила хлынула и…

Грохнул выстрел. Прямо над ухом. Так, что Чарльз оглох ненадолго.

— Извини, – сказал Эдди, убирая револьвер за пояс. С фраком тот не слишком сочетался. – Но мне этот придурок мертвым больше нравится. А то ишь, заморочил…

— Что?

— Глянь. – Эдди похлопал застывшего некроманта по щекам, легонько так, но голова того мотнулась, а глаза моргнули. И выражение в них появилось осмысленное.

— Что тут… – Орвуд потер лоб.

— Милли, ты как?

— Я ничего. – Милисента пожала плечами. – Я думала, что вы просто беседу беседуете.

С ревом встряхнулся орк.

— Это дедушка Чарльза, – пояснила Милисента, указывая на покойника, лоб которого украшало ровное темное отверстие.

— Прости. – Эдди, кажется, смутился. – Я вас искал. Смотрю, стоите, слушаете этого вот… и не сдержался. Я ж не знал, что вы тут… по-родственному.

— Ничего. – Чарльз потер лоб.

А ведь ноет голова, такой характерной болью, которая случается после направленного воздействия. Дед был менталистом?

Дед…

Был.

И странно, что Чарльз не поддался внушению. Или поддался бы, но не сразу? Или… дело не в нем, а в Милисенте, которая теперь стояла, разглядывая покойника с немалым интересом. Нет бы как приличной девице в обморок упасть.