Книга Дикий, дикий Запад, страница 76 – Екатерина Насута

— Зачем?

— У него заводы, которые производят оружие. Нет, есть и другие оружейники, но ты понимаешь, сколько оружия нужно армии? И насколько важно его качество. И своевременность поставок. Сроки изготовления. Много чего еще. Две трети вооружения идет от моего деда. И заменить его в настоящее время просто-напросто некем.

Пока.

Впрочем… Чарльз при дворе появлялся нечасто. И слухи не жаловал. Но что-то такое мелькало… о сокращении армии?

Поставок?

Проклятье!

Хотя, если логически подумать, войн давно уже нет. И даже Запад притих. Не бунтуют орочьи племена. Сиу не выходят по-за границы Драконьего хребта. Да и в целом тишина.

Покой.

К чему тогда армия?

Может ли Император пойти на сокращение численности войска? Вполне. И что тогда? Тогда сократится и количество закупок.

Денег, которые получает дед.

Военные заводы – вещь хорошая, но не в мирное время.

Продавать их… а кому?

Не хватает информации. Причем очень сильно не хватает. С другой стороны, что он еще знает о маменькиной родне? Ее много. У маменьки три сестры и четверо братьев. У них свои дети. И все обретаются в том огромном доме, который, если подумать, для такой семьи не слишком и велик.

Всех содержит дед.

И привыкли родственники к определенному уровню жизни. Могло ли это привести к тому, что некогда огромное состояние перестало быть огромным?

Но не настолько же…

И при чем тут Бишопы?

— Думаешь? – поинтересовалась Милли, укладываясь на одеяле. Делала она это так, что становилось ясно: ей уже приходилось ночевать в степях.

— Думаю.

— И как?

— Пока не знаю. Слишком все запутано.

— Если ты помрешь, – Милли потянулась и широко зевнула, – то кому проще всего будет заполучить ваши деньги?

И легла, не дождавшись ответа.

Чарльз же задумался.

Кому?

Хороший вопрос. Уж точно не мальчишке-машману, даже если тот отречется от своего учения и примет покровительство Бишопа. И не Бишопу… Императрица сможет защитить подругу.

А вот маменькиному отцу…

Особенно если тот сумеет переступить через гордость. Или брату? С братом маменька, помнится, отношения сохранила. С кем-то из братьев.

Осиротевшая.

Несчастная.

Она позволила бы вернуть себя в тот большой дом, тем более если оказалось бы, что защищать нужно не только ее, но и Августу.

Нет, этак Чарльз вскоре и до мирового заговора додумается.

Мысль о заговоре окончательно успокоила, и он заснул.

Мертвый город оказался похож… на город.

Только мертвый.

Мы идем. Впереди сиу, все трое. И лошади их ступают осторожно, крадучись, и сами сиу начеку. Вон та, что слева, держит стрелу на тетиве и напряженно вслушивается в шелест ветра. А в руках правой наготове ножи. И поневоле я сама начинаю… слушать.

Не так, как учил Чарли.

Здесь моя Сила вдруг отступает, скатывается в клубок, будто старая нить. И клубок этот прячется под сердцем. Он горячий, уже не клубок, но уголек. И я прикрываю его рукой.

Второй придерживаю поводья.

Лошадям это место не по вкусу. Вон, жеребец Эдди мотает головой и пятится, но после все-таки идет, покорный воле человека.

А из травы вырастают дома.

Первые смахивают на огромные муравейники, сложенные из красного камня. Сверху потемневшего, обгорелого и раскрошившегося, тогда как боковины того особого оттенка, который имеет освежеванная туша. Дома стоят плотно. Крыши некоторых обрушились, и дыры затянуло паутиной. За домами остатки стены, низкой и широкой, проломленной в нескольких местах.