Книга Дикий, дикий Запад, страница 74 – Екатерина Насута

— Мой отец был простым лейтенантом, – сообщил Чарльз. – Знатного происхождения, не без того, но из рода пусть древнего, однако обедневшего. У его родителей только и хватило денег, чтобы патент выкупить.

Странно говорить вот так об отце.

— Я его, честно говоря, плоховато помню. Он погиб, когда я был маленьким. – Вой стих, и Чарльз даже подумал, что весьма своевременно. Если лечь, то можно доспать часик-другой. Отдых точно не будет лишним. Но, словно подслушав эти мысли, неведомые звери опять взвыли. – Дома висит портрет. Да и снимок есть. Хорошего качества. Но снимок – это не то.

— У нас тоже был. И есть где-то. Когда он помер, матушка убрала.

— Почему она не вернулась? – Наверное, Чарльз тоже слегка одичал, если вообще озвучил вопрос настолько личный. – Прости, если лезу не в свое дело, но видно же, что она не отсюда. Ее место на Востоке. И наверное, у нее есть родня, которая помогла бы…

— Ей, может, и помогла бы. – Милли, кажется, на вопрос не обиделась. – И меня, глядишь, приняли бы. А вот Эдди?

— А что Эдди?

— Он ведь ей не родной, хотя… роднее уж некуда. – Она осторожно улыбнулась. – Эдди… его нельзя бросать. Понимаешь? Отец увез его из племени. Ты сам слышал. Для них он слабосилок и вообще полукровка. Для нашенских тоже полукровка, но в лицо этого никто не скажет. А за спиной – да. Матушку жалели, когда он появился. Дикий же совершенно.

Чарльз попытался представить, но не сумел.

— Сперва он и ел-то руками, и спал на полу. Вставал досветла, уходил на охоту, а потом возвращался. С добычей. Эдди – отличный охотник. Отец называл его тупым дикарем. Да только он не тупой. Это папаша наш урод. В школу Эдди не приняли. То есть сперва вроде как взяли. И ходили мы. Да. Недолго правда. Потом… в общем, меня еще терпели, а он – совсем чужой. И пастор явился, стал вещать. Ну… такое… что ему там нехорошо. Что смеются над ним. Травят. Ага… его затравишь. Просто боялся, что Эдди кому-нибудь шею свернет ненароком. Может, к слову, и не зря боялся. Матушка послушала и сказала, что грамоте без всякой школы научит.

— И как?

— Научила.

— А у меня гувернер был. И несколько наставников. Мама… она из очень хорошей семьи. Но ее там тоже не очень-то любят. Ее другому обещали. Нет, помолвка не состоялась, но все равно вышел скандал, когда она упала в ноги Императрице и попросила помочь. Та и помогла. Дала согласие на брак.

Милли хмыкнула.

А волки примолкли. Чарльз решил, что будет называть тварей волками. Ишь ты… этак и поверить можно, что тоже слушают.

— Родители все одно были недовольны. Маменьку выпроводили. Приданое, конечно, отдали в полном объеме. Это дело чести. Но общение прекратили. Да и сейчас не очень… Дед как-то мне писал. Приглашал в гости.

— А ты?

— Съездил. Посидел. Понял, что ничего общего с этими людьми не имею.

— Может, это они тебя?..

— Не знаю. – Чарльз задумался. А ведь и вправду… Бредовая теория. Безумная. Но с если взглянуть с другой стороны… С дедом он встречался и раньше. Высший свет не так и велик. Холодные приветствия. Вежливые беседы ни о чем. И острое ощущение, что он, Чарльз, самим фактом своего существования ставит хороших людей в неудобное положение.

Кузины? Кузены?

То же самое.

Знакомые имена – никто не избавлял Чарльза от необходимости изучать родовое древо – и незнакомые люди. А тут вдруг письмо.