Книга Дикий, дикий Запад, страница 75 – Екатерина Насута

Приглашение.

Ему.

Маменька… Маменька была обижена. Возможно, тем, что пригласили лишь Чарльза, сделав вид, будто ее, леди Диксон, не существует. А может, тем, что о Чарльзе вспомнили. Однако переступила через обиду:

— Съезди. Все-таки родня.

И Августу не позвали. Почему?

Но Чарльз поехал. Родовое поместье оставило странное впечатление. Роскошное, огромное, оно пугало чрезмерной помпезностью, среди которой Чарльз потерялся.

Ненадолго.

Торжественный обед и еще более торжественный ужин, на котором он ощущал себя главным блюдом. Взгляд деда. Холодное выражение его лица. И снова разговоры.

О погоде.

Политике.

О том, что донельзя глупая это затея – пакт о правах малых рас. И ни к чему хорошему она не приведет. Смех кузин. Дворцовые сплетни. Ощущение, что он, Чарльз, чужой в этом доме, в этой семье.

Отъезд.

Его не пытались задержать, уговорить остаться. И впечатление от поездки сложилось престранное. Может, он и попытался бы понять, что не так.

Потом.

Но пропала Августа, и стало не до этого.

— Откуда у тебя деньги? – Милли натянула одеяло повыше. – Ну, они у тебя есть. Это видно. Но ты говоришь, что отец был простым лейтенантом, маменьку из семьи выпнули.

Звучало донельзя грубо.

— Повезло. – Чарльз подумал, стоит ли намекнуть, что далеко не все вопросы уместны, или это лишнее? В конце концов, на Западе правила другие. А вот до Востока еще дожить надобно. – На самом деле повезло. Сперва. Матушка получила в числе прочего старую ферму где-то в пустыне.

— А у вас тоже пустыни есть?

Все-таки Милисента еще ребенок. Взрослый, с револьвером и оглушающей силой, но все равно ребенок.

— Есть. Хотя и не такие, как у вас. Там даже не столько пустыня, скорее степь. Но точно ничего не растет. Думаю, земли эти ей выдали назло. Ну, и в исполнение завещания моего… прадеда, получается. Да, прадеда. Не выделить земли они не могли.

— Но кинули чего не жалко.

— Ага… а там нефть оказалась.

Милли фыркнула. И рассмеялась.

— Небось, локти кусают!

— Думаю, уже успокоились. Они тоже весьма состоятельны.

— Деньги – такая штука, – произнесла Милисента серьезно. – Никогда не бывает достаточно.

— О месторождении узнала маменька. Она тоже одаренная и сильная. Почуяла, что с землей что-то не так. Вызвали разведку. Потом прикупили соседние участки. Фермы-то давно разорились. Там климат такой, что без поддержки мага ничего не вырастет. А как добычу открыли, так мой дед попытался оспорить право на участок. В судебном порядке. Но Императрица вступилась. Они с маменькой давно дружат, считай, с самого детства.

— Правда?! – Столько восторга в глазах.

— Тогда она была еще не Императрицей, а просто дочерью соседа. Не самого состоятельного. И помнится, маменька говорила, что отец ее не слишком одобрял эту дружбу.

— Какой-то он непредусмотрительный, – заметила Милли, придвигаясь ближе.

А вой продолжал нестись над степью. Только не возникало более желания умереть, напротив, теперь Чарльз остро ощутил, что жив.

Сердце бьется.

Сила клокочет. И ночь безумно хороша. Небо темное. Звезды низкие. Луна висит на поводке, слегка прикрытая рыхлым облаком. Такой ночью только и совершать безумства.

— Это да… и упрямый. Так мне говорили. Наверное, были правы. Он никогда не скрывал своей неприязни к Императрице, во многом поэтому и утратил прежние позиции. Император жену любит. Наверное, если бы дед был кем-то другим, его бы вовсе от двора отлучили. Но он нужен.