Книга Дикий, дикий Запад, страница 106 – Екатерина Насута

Это они выглядят взрослыми, а так, подозреваю, дури в них не меньше, чем во мне.

Он запудрил ей мозги, чарами ли, просто обаянием, и заставил показать мертвый город. Не нынешний, но…

Огонь пригнулся, расползся по костям красной дрожащей пеленой.

Он сын Великого Змея, который в свою очередь был герцогом. И что это значит? Не знаю пока. Но кроме титула, на который в местах здешних плевать хотели, старик был магом и сильным.

Значит ли это…

Я знаю, кто мой отец. Но не знаю, кто моя мать. То есть знаю, но… до чего все запутано. Отец привез ее с Востока. И она явно не из простой семьи. Герцогиня? Что-то одни титулы в мозгах. Не в этом дело. А… мог ли Уильям-младший, назовем его так, чтоб от старшего поганца отличить, тоже быть из этих, проклятой крови?

Если магия в людей пошла от кхемет?

Нет, мне ведь говорили, что маги были и до них. Значит, не все маги – кхемет, но некоторые – да. И тогда если бы оказалось, что он тоже из проклятых, то город его принял бы. Я вон забрала кучу золотишка и непонятную штуковину, которую когда-нибудь да открою. Я же упрямая. А… Уильям? Мог ли он вынести что-то совсем иного свойства?

То, что пробудило бы любовь даже в сиу, которые любить не способны?

И как там говорила Великая Мать…

О силе кхемет.

А если… если они не сами по себе были богоподобны? Если они владели чем-то… Желание открыть заветный футляр окончательно оформилось.

Не сейчас.

Сейчас еще не время. Сейчас думать надо. И я думаю. Пытаюсь.

Дальше что? Он пробует находку на сиу. И та выкладывает все, что знает. А знает она на беду свою и племени немало. Выкрасть заветный артефакт? Да ради великой любви и не такое делали.

Он же…

Что сделал с Сердцем? Продал? И если так, то кому? А надо ли мне вообще в это дело вмешиваться? В конце концов, сиу – это же сиу. Они столько крови пролили…

Я посмотрела на сиу.

А она на меня.

— Я хочу убить этого человека, – произнесла Звенящий Поток. – Но еще я боюсь его. Что, если он сотворит со мной то же, что и с моей сестрой?

Да уж. Перспектива.

— А если… – Я облизала губы. – Если ты отдашь своего врага кому-нибудь?

Мне протянули узкую длинную ладонь.

— Только пусть смерть его будет мучительной.

Вообще-то я просто интересовалась! Но, кажется, Эдди прав. Порой следует помолчать.

Утро пришло с головной болью. Чарльз открыл глаза и тотчас зажмурился. Солнце успело подняться и, не испытывая душевных терзаний – какие душевные терзания у светила? – щедро плеснуло светом в глаза. Глаза заслезились.

А голова… от малейшего движения становилось худо. Поэтому он и замер, прищурившись, закрывшись от света ладонью.

От ладони пахло.

И от остального Чарльза, надо полагать, тоже.

— Живой? – поинтересовались сверху, и не сказать чтобы с особым интересом.

Чарльз промычал что-то.

И попытался сосредоточиться. Помнится, наставник говорил, что любой маг властелин своего тела и Дара, а потому при должной тренировке способен самоизлечиться. Но то ли тренированности Чарльзу не хватало, то ли чего иного, а с самоизлечением не вышло.

— Ты его не слишком крепко? – столь же заботливо поинтересовалась Милисента.

Не у Чарльза.

— А то ведь он с Востока. Там, поди, у мужчин черепушки слабые.

Чарльз хотел сказать, что совсем он не слабый, но из горла вырвался лишь клекот. А боль сосредоточилась на лбу. Он даже ощупал лоб. Точно. Шишка. И огромная такая.