Книга Дикий, дикий Запад, страница 107 – Екатерина Насута

— У нас ежели дерутся, так кто-то кого-то всенепременно бутылкой приложит. Пустой, само собою, – продолжала рассказывать Милисента с прямо-таки отвратительной бодростью. Чарльз ее почти даже возненавидел за эту бодрость. – Оно и понятно. Лет пару назад Билли, он еще Косым не был, взял да полную разбил. С джином. Так на него все обиделись. Вставай, графчик.

— Я не графчик, – простонал Чарльз, пальцами пытаясь осознать размер бедствия.

— А кто?

— Граф.

— А… ну все равно вставай. Ехать пора.

Чарльз застонал.

Ехать? Да он сесть не способен, что уж говорить о какой-то езде? И главное, куда? Хотя нет, понятно, куда. Он Августу найдет, а потом… потом выскажет ей все. Или лучше ее поганому муженьку. После того, как свернет ему шею. Жизненный опыт Чарльза, возможно, был невелик, но однозначно подсказывал правильный порядок действий.

Сначала шею свернуть.

Потом высказаться.

Он все-таки сел.

— Что со мной приключилось? – поинтересовался он.

В горле саднило.

Еще мутило. И перед глазами плыло так, что Чарльз снова попытался проморгаться.

— Сбежать хотел, – объяснила Милисента, которая возвышалась над ним. Ноги расставила, руки на груди скрестила и глядела так, будто… В общем, наверное, нехорошо он выглядел. – Пришлось остановить.

Как именно его останавливали, Чарльз уточнять не стал.

Чувствовалось – не все следует знать.

— На вот, – смилостивилась Милисента и протянула флягу. – Выпей. Полегчает.

Во фляге оказалась вода, причем холодная. Сделав пару глотков, Чарльз признал: и вправду полегчало. И подняться сумел. И…

— Поганое место. – Эдди тоже выглядел не слишком бодрым.

В отличие от сиу.

Те уже сидели на лошадях, на людей поглядывая с некоторым беспокойством.

— Поганое, – согласился Чарльз, пытаясь закинуть седло на конскую спину. Не получалось. Голова гудела, в глазах двоилось.

— Дай сюда. – Милисента отобрала седло. – Ты это, в другой раз, когда чего примерещится, предупреди. Я тебя сама шибану. Легонько. А то ведь… мало ли.

Спорить сил не было. И совесть даже промолчала. Наверное, ее вместе с мозгами отшибло.

Поехали.

Медленно.

То ли из сочувствия к Чарльзу и Эдди, который тоже в седле держался с явным трудом, то ли просто настроение было таким… таким… слов не найти.

А солнце карабкалось выше и выше. Пахло травами и сеном, сухой землей, ветром, пылью, еще чем-то, чему Чарльз не находил названия. Но он вдыхал этот запах жадно, словно в нем искал успокоение.

Ближе к полудню полегчало.

На привал остановились где-то в прериях. Куда ни глянь, всюду расстилалось то же сизо-зеленое травяное море. Только где-то позади, если приглядеться очень хорошо, в поднебесье виднелись сизые вершины гор.

И то не факт, что Чарльзу они не мерещились.

С седла он сполз. И сил хватило, чтобы ослабить подпругу.

— Мы вообще куда едем? – спросил он, сделав глоток воды. Есть по-прежнему не хотелось, голова болела, а шишка, судя по ощущениям, стала еще больше.

— Понятия не имею. – Милли прошлась, смешно расставив ноги, потом потянулась. Согнулась, упершись ладонями в землю.

И…

Вот теперь Чарльз начал понимать, почему женщинам не стоит носить штаны.

— М-да. – Он сглотнул и отвел взгляд.

Немного.

Самую малость.

Он, конечно, человек воспитанный, но прерии на редкость тоскливы. И душа желала для разнообразия приятных впечатлений.