Книга Дикий, дикий Запад, страница 105 – Екатерина Насута

А сестра, выходит, смогла на свою голову.

— Тогда расскажи. Пожалуйста. О ней. И о нем. Вы и вправду не способны любить?

— Сестра говорила, что нет. Сперва. Что это лишь людям дано. И что ее человек говорил ей слова любви. И о любви говорил. О том, когда двое живут вместе. Всегда.

Сиу помолчала и добавила:

— Ужас.

Я подумала и согласилась. Наверное. Я вот одна жить привыкла. То есть не совсем чтобы одна. Эдди вот есть. И матушка. И Мамаша Мо с ее привычкой будить меня на рассвете, ибо после восхода солнца в кроватях валяются лишь лентяи, одержимые бесами. А бесов надобно изгонять честным трудом.

Но…

Эдди уходит на охоту, часто и подолгу. Матушка… она никогда без стука в комнату не войдет. А к Мамаше Мо я привыкла. Но муж – это ведь совсем-совсем другое!

— И долго они… говорили?

— Долго. Была зима, – сиу загнула палец. – Потом весна. Когда горы заплакали белой водой, она повела его к городу.

— К какому?

В душе шевельнулись нехорошие подозрения.

— К мертвому, – спокойно ответила сиу.

— К этому?

— Нет. Этот большой. Злой. Опасно. Другой есть. Там.

— А много их вообще? – Что-то известие о другом мертвом городе меня не слишком обрадовало.

— Много, – подтвердила сиу. – Великая Мать знает. Я про тот только. И теперь этот. Не вернусь. Сильный город. Без Великой Матери и шамана не вышли бы.

И опять на Эдди уставилась.

Шаман?

Почему не удивляет-то?

— Еще ты с проклятой кровью. Я думала убить тебя. Потом. Проклятая кровь – это плохо.

Не скажу, что от подобного признания на душе как-то вдруг полегчало. Но и особого страха я не испытывала. Не убили же. Глядишь, и не убьют.

А если вдруг захотят, то и у меня найдется чем ответить.

— Великая Мать сказала, нельзя. Проклятая кровь своя. Город послушает. Город отпустит. Великая Мать знает.

— Зато я вот… не знаю. И вообще, почему она решила, что я – из… ну, проклятых?

— Увидела, наверное. – Подобные вопросы сиу мало занимали. И чувствовалось, что спрашивать я могу до посинения, а вот ответа вряд ли добьюсь.

Еще и вой раздался, уже с другой стороны. Но как-то очень быстро стих.

— Стало быть, твоя сестра повела этого человека к мертвому городу?

— Она сказала, что он пишет книгу. Люди не умеют передавать память детям. И пишут книги. Обо всем, что видят. Я читала. Врут.

— Это да. – Тут я была полностью согласна со Звенящим Потоком. Врали в книгах порой совершенно беззастенчиво.

И не только в книгах.

— А внутрь они заходили?

— Не знаю. Но потом вернулись. И сестра стала другой.

— Насколько другой?

— Очень. Она говорила о человеке. Она смотрела на человека. Она сказала, что познала великую силу любви. – Сиу произнесла это с обидой. – Она не хотела слушать меня. Только его. Она дышала ради него.

Как-то не нравится мне это вот… совпаденьице.

Одна влюбилась.

Вторая влюбилась.

Эпидемия, блин, наклевывается. Кажется, так наш док говаривал, когда еще жив был.

— Она ушла с ним.

— Но сперва унесла ваше Сердце, – подвела итог я и задумалась. Думать ночью легко. Глядишь на огонь, и мысли сами в голове появляются. – Скажи… а она могла рассказать ему о Сердце?

— Нет. Сначала. Потом, когда другой стала, да.

И что мы имеем?

А имеем мы хитрозадого ублюдка, который уехал из-под теплого крылышка папаши, чтобы опробовать таланты в мире большом. Но потом каким-то образом оказался на краю этого самого мира. И… и что? И встретил там наивную девушку-сиу.