Книга Дикий, дикий Запад, страница 103 – Екатерина Насута

Тем паче что горы.

И прерии.

И земли чужие. Они по старым договорам принадлежат не людям.

— Из-за перемен дичи стало мало. И земля плохо родит. Мы добывали шкуры и отдавали их людям. Вольным. Которые приходили в поселение. Сестра любила на них смотреть. Потом слушать. Они много говорили. Красиво. Великая Мать сказала, что людям веры нет. Что они не знают цену словам.

— Но твоя сестра ей не поверила?

— Поверила. Сиу не лгут. Но люди… люди ее манили. Она выучила ваш язык. И я тоже. Я всегда стояла за спиной сестры.

— И ты знаешь, когда она… когда с ней приключилось то, что приключилось?

— Нет. – Сиу покачала головой. – Это неправильно! Мы всегда были вместе!

Я осторожно коснулась ее горячей руки. И вовсе та не из дерева, наоборот, кожа мягкая, живая.

— Давай по порядку. Сначала торговцы приходили к вам. И давно?

— Давно. Еще память матери моей матери говорит: когда мы не разводили костров войны, то вели торг. В горах мало еды. А люди ценят кости мертвых. И еще золото.

О да, люди очень ценят золото.

Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Потому твоя сестра решила, что лучше торговать с людьми в их городе, так?

— Она сказала, что торговцы не дают хорошую цену. И что там мы найдем того, кто заплатит больше. И зерно купим дешевле.

— И ей поверили?

— Мы взяли шкуры, и зелья, и кости – и спустились к людям.

— И вас отпустили?

— Мы подняли первые перья. Кто бы стал задерживать? – искренне удивилась сиу. – Великая Мать сказала, что мы можем не вернуться. Люди коварны. Но мы вернулись. И привезли много нужного. Не только еды. И моя сестра говорила. Многие слушали.

Тепло, исходившее от сиу, успокаивало.

Все-таки она живая. Другая, конечно, не похожая на меня и на Эдди, но живая. И это хорошо. Шепоток в голове не смолкал, становился тише, тише, но я знала – нельзя засыпать.

Нельзя закрывать глаза.

Нельзя поддаваться этому голосу, потому что если я вернусь в Мертвый город, то… то не сумею выбраться из него.

— Мы ходили к людям снова и снова. И всякий раз с большой удачей. – Сиу судорожно выдохнула. – Он зовет. Слышишь?

— Слышу.

— Ты забрала его сердце. И он умрет. Потом. Но сейчас он зовет. Не слушай.

— Не слушаю.

— Если послушаешь и захочешь уйти, мне придется тебя ударить.

— Не захочу. Но если вдруг да, то бей, – разрешила я.

И сиу кивнула.

— Хорошо. Я постараюсь не сделать твое лицо страшным. Люди, как я знаю, любят, чтобы у женщины было гладкое лицо.

— Спасибо.

— Я помню того человека. Если я его увижу снова, я перережу ему жилы на руках и ногах, вгоню в кишки крюк и подвешу.

— Не выдержит, – подумав, сказала я. – Если на кишках.

— Выдержит, – отмахнулась сиу. – Тут главное – правильно крюк засадить.

Уточнять, где и как она училась всаживать эти крюки правильно, я не стала.

— Он будет умирать долго. А я сяду и стану смотреть. – Она даже зажмурилась, совсем как я, предвкушающая наступление Рождества.

— Расскажи о нем.

— Зачем?

— Чтобы я знала, кого искать.

— Это правильно, – согласилась сиу. – Нужно знать чужого врага. Чтобы не убить случайно.

Странная логика, но в чем-то понятная.

— Примерно так. Ты можешь описать его? Как он выглядел?

— Как человек.

Очевидно. С другой стороны, вот спроси меня, как выглядит Звенящий Поток и чем она отличается от прочих сиу, не скажу ведь.