Книга Дикий, дикий Запад, страница 101 – Екатерина Насута

И руку поднял, будто желая костер накрыть, но не удержал. Рука упала, а брат слегка наклонился.

— Может, его положить? – спросила я сиу.

— Не надо. Он сильный. – Та осторожно потрогала его руку. – И теплый. Хорошо зимой, когда муж теплый.

Я подумала и согласилась. В нашем доме зимой вечно сквозит. Сколько дров в камины ни кидай, старые стены тепло не держат.

С мужем спать, наверное, всяко удобнее, чем с грелкой.

Хотя… матушка говорила, что на Востоке муж и жена в отдельных комнатах спят. И тогда в чем вообще смысл-то? То есть я, конечно, знаю, в чем. Благо Беттины шлюшки девушки веселые, общительные и охотно делятся знанием.

Теоретическим.

О практическом даже не заикаются. Полагаю, из-за Эдди.

— Не уверена, что вообще найду мужчину, с которым… на Востоке ведь все иначе. – Я поежилась и пересела ближе к огню. – Ты не бывала там?

Сиу покачала головой.

— И я нет. Но к нам доходят модные журналы. Старые, конечно. Новые дорого стоят, а если старые и по случаю… Эдди всегда подбирает для матушки, ну, когда возможность выпадает. Ей нравится читать о модах и вообще. Неважно.

Я помолчала.

— Что у вас важно? Для женщины?

— Не понимаю.

— Ну… скажем… там, на Востоке, нужно, чтобы девушка была скромной. – Я загнула палец. – Миловидной. Воспитанной. Чтобы умела вести дом. Мама так говорит, а еще – что я к этому не способна. Скромной меня, подозреваю, тоже не назовут. Миловидной? Даже тут меня миловидной не считают. Вот и выходит, что там я… ну… не только чужая, но и не самый лучший выбор.

— Я умею охотиться, – доложила сиу, тоже палец загнув. – Я могу бежать по следу оленя два дня.

— Много.

Она кивнула не без гордости.

— Я убила медведя. Освежевала его. И ела сырую печень.

Мне подумалось, что на Востоке у нее еще меньше шансов, чем у меня.

— Я ходила по ледяным камням и собирала кости. Я подняла два пера, и теперь могу повелевать мертвецами.

Определенно меньше.

— Я получила память своей матери, и ее матери, и матери ее матери. Это тоже много.

И совершенно непонятно.

— Я хорошая… – она запнулась, – невеста? У нас нет такого слова.

— Почему?

— Моя сестра говорила, что мы разные. Вы, люди, выбираете себе пару на всю жизнь.

— Это она несколько преувеличила.

— Мы сходимся, чтобы зачать дитя. А для этого не нужны лишние слова.

— А потом? Ну, когда получается?

— Мужчина уходит. Нашего рода. Раньше… Великая Мать говорила. Были рощи. В них приходили женщины, которые желали зачать. И мужчины тоже, которые хотели оставить семя. Но это давно. У меня нет той памяти. Сейчас сиу стало меньше. Намного.

Она подняла руку, словно желая схватить что-то невидимое.

— Мы живем в большой роще. В горах. Есть еще несколько. Но это все, что осталось. И мужчины редко приходят. Мы ищем других. Великая Мать помогает. Помогала.

Звенящий Поток смолкла.

— Если не вернуть Сердце, получается, вас…

Я осеклась. Даже моего чувства такта хватает, чтобы понять: не стоит задавать подобные вопросы.

— Не станет. Да. Думаю. И думаю, что моя сестра не сама ушла.

— Твоя сестра – это… ее дочь? – Я указала в темноту, которая скрывала других сиу. И готова поклясться, что весь наш разговор слушали.

— Мы смешали кровь с кровью первого убитого нами врага. И разделили ее пополам. – Звенящий Поток обняла себя.

— Холодно? Садись ближе. Если вдвоем, то теплее.