Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 110 – Екатерина Насута

Заодно и надавить можно, если вдруг устанешь строить или ещё какая дурь приключится.

— Тогда… — голос Татьяны звенел натянутой струной. — Почему Громовы погибли?

Глава 23

В Москве распространяется пространное воззвание под заглавием: «Пора вспомнить о науке», выпущенное партией академического порядка университета св. Владимира.

Вести

Вопрос из числа неудобных.

Очень неудобных.

И доска чёрная с написанными именами и датами ответа не даёт. И пауза тянется, тянется… ответа внятного ни у кого нет.

— Может, потому и погибли, — Тимоха оттолкнулся от стола, и стул под ним заскрипел, — что отец не пожелал умирать? Или начал пересматривать взгляды. Случилось именно то, что и хотели предотвратить. Это ведь возможно?

Ещё один вопрос. На сей раз риторический.

— Почему тогда ему позволили задержаться? — Карп Евстратович вывел имя.

Василий Громов.

Татьяна отвернулась. А вот Тимоха и Мишка уставились на него, явно задумавшись каждый о своём. Кем он был, Василий Громов?

Талантливым мудаком?

Недооцененным гением?

Или просто человеком, который ошибся, выбрал не ту сторону, а платить за ошибку пришлось другим? Всё слишком мутно. Муторно. И ненавижу вот так, наугад.

— Он был охотником, — я позволил себе заговорить, раз уж все выразительно молчат. И слово само легло на языку. Мудак или гений — это предположения. Охотник — реальность. И отправная точка. — Охотников ведь немного. Особенно таких, которых зацепила эта вот идея, о переустройстве мира. Или о науке. Точнее…

Я думал на ходу. И главное, получалось.

— Он был охотником и учёным.

— Сочетание крайне редкое, — согласился Николя, накрыв руку Татьяны.

— Именно. А ещё он был охотником из рода Громовых. И имел доступ к ресурсам…

— Если он ходил на ту сторону, то мог добывать и сам, — проворчал Тимоха.

— Мог, — согласился я. — И наверняка добывал. Но ведь ресурсы — это не только травка с другой стороны или какая-нибудь хитровымученная тварь. Нет. Это ещё и знания. Родовые архивы. Тим, ты мне рассказывал кое-что из прошлого. Я ведь не ошибусь, сказав, что библиотеку Громовы собрали обширную?

— Не ошибёшься.

— И что чужаков в неё не пускали?

Кивок.

— Библиотека родовая. И только для Громовых. Там не все книги… скажем так… — Тимоха поглядел на Слышнева, который кивнул и завершил фразу:

— Были бы одобрены Синодом?

— Именно. Да, род имел некоторые привилегии, но…

Иногда лучше промолчать, чем доказывать потом, что имеешь право. Понимаю. А ещё понимаю, что в этом мире к книгам необходим прямой доступ. Их нельзя сфотографировать. Точнее можно, но сложно сделать это незаметно. Их нельзя скинуть на флэшку, а с неё перегнать на облако. Или вовсе напрямую, без флешки, в пару кликов.

Их надо брать в руки.

Листать.

Читать.

Выписывать то, что показалось важным. Да и если копировать, то вручную, а это требует времени. Очень много времени. Даже если фотографировать, то технология не позволит сфотографировать всё. Надо сначала найти нужные места. Потом снять.

Проявить плёнку, надеясь, что она рабочая, а не с засветами. И распечатать, тоже как-нибудь так, чтобы снятое можно было прочесть.

— И в этой библиотеке хранились не только книги, да, Тим? Были ведь какие-то личные дневники, заметки, воспоминания. Помнишь, Тань, ты про рисунки рассказывала? Про то, что наша тётка зарисовывала и записывала? И собиралась создать атлас растений того мира?