Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 109 – Екатерина Насута

— С Перекутовым всё повторяется, хотя и ещё через год. Отъезд из столицы. Работа, правда, в артели, где он скоро завоевал авторитет. Полагали мастером. Женитьба. Рождение детей. Прорыв, причём случившийся прямо на складе этой артели. Двое чудом выживших свидетелей и матёрая тварь, которую Перекутов честно пытался остановить, но погиб при взрыве артефакта. Хотя и тварь изничтожил. Ещё год спустя Свойников. Под ним обрушился мост, в небольшом городке, куда он прибыл, но не понять, зачем. Тела так и не нашли, но признали мёртвым.

— Занятно… — Слышнев крутил крестик. И слово это произнёс очень выразительно.

— Быхов. Снова пожар. И снова в лаборатории, которая числилась при аптеке. Там даже не лаборатория, так, название одно. Сушили травы, растирали, изготавливали порошки и пилюли. Но выгорела подчистую. Нашли тело, которое и опознали…

— Они один за другим уходили, — Орлов не утерпел. — Выставляли всё так, словно они умерли, а сами… исчезали? Прятались? Но зачем? Какой в этом смысл⁈

И мне хотелось бы понять, потому что не усматриваю я такового.

Вот хоть убей.

— Не скажите, молодой человек… смысл есть, — произнёс Слышнев, поднимая крестик над ладонью. И тень от него, крошечного, дотянулась до кончиков пальцев. В этом даже на долю мгновения почудился некий тайный знак. — Что для человека семья? Для нормального человека?

Все переглянулись.

— Семья — это… это семья, — произнёс Орлов растерянно. — Ну… отец. Мама. Сёстры. Это…

— Это всё, — Тимоха сказал очень тихо. — Это якорь. То, что даёт силы. И то, что их забирает, тоже. То, ради чего стоит жить…

— И то, что может отвлечь от великих деяний, — Слышнев качнул крест влево и вправо, и тень послушно качнулась следом. — Мне каждый день говорят, что семья — она для простых людей. А святым положено одиночество, чтобы от святости и благих деяний ничто не отвлекало.

Прозвучало это тяжело и недобро. Кажется, кого-то разговоры подобные изрядно утомили.

— А ещё семья — это интересы, — я понял его мысль. — И как знать, не поставит ли человек в какой-то момент интересы своей семьи выше, чем интересы братства?

— Именно. Это в юные годы легко гореть чужими идеями. Они красивы. И благородны. И в целом влекут, призывая менять мир. Но постепенно ты приходишь к пониманию, что порой важнее благо не абстрактного народа, а конкретного человека. И тот, кто затеял игру, это понимал. Семьи разрушали созданное им. Вот и он убрал угрозу.

Хорошо, что не физически. Но Слышнёв кивнул, будто услышал эту мысль.

— Убивать он не стал. Это могло быть воспринято крайне негативно. Всё-таки люди привязываются к тем, кого считают близкими. Нет, он действовал иначе. Он ставил перед выбором. И заставлял их самих уходить от семьи. При этом все знали, что с родными будет всё хорошо, что они не останутся без помощи и поддержки. Карп Евстратович, а вы страховые выплаты не проверяли часом? Или вдруг появившееся наследство от неизвестной троюродной бабки? Или выигрыши какие лотерейные?

Чтоб.

Разумно. И даже обидно, что я сам до этого не додумался.

— Он делал так, что номинально семья сохранялась. Родные были живы, здоровы и неплохо обеспечены, но при том оставались, но где-то там, без возможности повлиять на поступки и разум.

Умный, падла.

Это я про Профессора. И расчёт ведь точный донельзя. Ты тут строишь тихонько новый чудесный мир, и не просто так, а для детей своих. А эти самые дети растут где-то там.