Книга Любовь на кафедре, страница 26 – Дженнифер Смит

Черт, кикбоксинг! Он может и не успеть.

РИС

Сегодня не успею, извини.

ДЭН

Свидание с горячей штучкой?

Рис фыркнул. Происходившее с ним сейчас было противоположностью свиданию с «горячей штучкой».

РИС

Нет. До связи

— Все в порядке? — спросила Лила и поморщилась, пошевелив ногой.

— Болит? — задал он бессмысленный вопрос. Естественно, у нее болела нога — иначе зачем они приехали в больницу?

Лила кивнула и снова поморщилась:

— Еще я замерзла.

Может, у него в машине было одеяло? Нет, конечно, не было. С какой стати ему возить с собой одеяло?

— Клади ногу сюда. — Рис похлопал себя по коленям. — Ее лучше приподнять.

— Хочешь, чтобы я положила на тебя ногу? — удивленно спросила Лила.

— Не хочешь — не клади. Но говорю же, ее лучше приподнять.

Почему это так сложно? Он же просто пытался помочь.

— Правда? — Она вскинула брови.

— Да, — уверенно ответил он. Господи, да все знают, что при растяжениях и вывихах нога должна быть приподнята!

Она судорожно сглотнула, сказала «хорошо» и, придерживая ногу руками, бережно приподняла ее и опустила ему на колени.

Черт. Он не все продумал. Куда теперь деть руки? Не может же он положить их ей на ногу. Это было бы странно. Он сам разрешил ей положить ногу к себе на колени, но это не значит, что ему можно ее трогать. Поскольку руки ему было некуда деть, он сложил их на животе.

— Спасибо, так действительно намного удобнее. — Лила села к нему лицом и боком к спинке стула.

Рис молча кивнул. На лице у Лилы были блестки (где она умудрилась запачкаться?). Они переливались в резком свете флуоресцентных ламп. Видимо, придется вызывать такси. Он не сможет вести машину, если блестки будут слепить ему глаза.

Она выжидающе смотрела на него.

— Ты каждый вечер печешь печенье? Поэтому от тебя всегда пахнет ванилью и сахаром? — Он выпалил первое, что пришло в голову. К тому же он проголодался.

— Я ненавижу печь, но мне нравится результат, и мое домашнее печенье намного лучше магазинного. Поверь, я все перепробовала.

Вот это новость. Вся историческая кафедра насквозь пропахла ее печеньем, а она, оказывается, даже не любит печь. Но ему определенно понравилось ее печенье, и он понимал, в чем его привлекательность. Рис представил, как она толкает по супермаркету тележку с разными видами печенья и кочанчиком брокколи — в конце концов, нельзя же есть только сладкое.

— А чем бы ты хотела заниматься, если не выпечкой? Я вовсе не хочу сказать, что работа координатора кафедры неважна, — поспешно добавил он и напрягся. Его слова прозвучали слишком снисходительно. Так иногда бывало. Вслух получалось совсем иначе, чем в голове.

— Да вы, преподаватели, без меня и шагу ступить не можете. Даже не знаете, в какую аудиторию идти, не говоря обо всем остальном, что я для вас делаю, — с легкой укоризной произнесла она.

— Я не имел в виду, что твоя работа не имеет значения.

— Знаю, я шучу. — Она толкнула его плечом.

Но она так и не ответила на его вопрос, а сменила тему. Рис выжидал, но Лила лишь смотрела на свои пальцы и теребила кольцо с блестящим камушком.

— Не хочу об этом говорить, ты будешь смеяться.

— Почему? — Он не стал бы над ней смеяться, если, конечно, она сама бы этого не захотела. Судя по тому, как она покраснела — видимо, от стыда, — она не хотела. Да и ему ли не знать, что не стоило смеяться над чужими мечтами.