Книга Измена. Не знала только я, страница 30 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

«Порядок в доме — порядок в мыслях, Верунь!» — раздается в голове любимый голос. Язык не поворачивается называть её свекровью. Она — мама.

Прислушиваюсь к мудрому совету.

Открываю все окна, чтобы выветрить душный сладковатый шлейф, который оставил за собой Дима, пока меня не стошнило.

Убираю с пола осколки стекла. Фото же, на котором Дима и Света играют в снежки, прячу в ящик комода.

Потом заказываю продукты с доставкой — до магазина не меньше часа пешком по местным дорогам, а я совсем не хочу выходить из дома.

Пока жду заказ, иду в душ — смыть с себя запах больницы и тяжесть прошедшего дня. На удивление — становится легче.

Собираю несложные круассаны-сэндвичи с красной рыбой, наливаю в высокий стакан немного яблочного сока.

Сажусь за стол.

И снова в голове простой алгоритм — поесть, выпить таблетку.

С большим усилием удается справиться лишь с половиной круассана. Выбрасываю остаток. Наблюдаю за собой, как будто со стороны.

Картина маслом — большой дубовый стол и «Девочка с персиками». Только вместо девочки — раздавленная предательством женщина, а вместо персиков держу в одной руке блистеры, в другой — смартфон, прокручивая на подкорке ироничное: как я дошла до такой жизни?

«Тебя не было. Совсем. Перестала меня видеть, слышать!» — обвинил меня Дима, и я понимаю, что он в этом не слукавил. Несколько последних месяцев были для меня какой-то агонией. И каким-то чудом я продолжала выполнять базовые функции, продолжала ухаживать за мамой.

Удивительно, но если в каких-то вопросах мысли от меня ускользали, то во всём, что касалось мамы, мозг продолжал работать, как часы.

Но ведь это состояние длилось всего несколько месяцев! Я не выпадала из жизни моей семьи на несколько лет, чтобы обвинять меня в безразличии и оправдывать этим измену и предательство!

Выдавливаю таблетку, подношу к губам.

И в этот момент телефон начинает вибрировать. На экране — незнакомый номер.

Отвечаю.

— Вера Николаевна?

Голос — знакомый, но никак не могу вспомнить, где я его слышала.

— Я.

— Это Лена.

— Какая Лена? — кручу между пальцами пилюлю.

— Медсестра. Свердлова Елена Викторовна.

Точно. Медсестра.

— Здравствуйте, Лена.

Странно, что она мне звонит. И откуда у неё мой номер?

— Нам так нельзя, вообще-то, но вы так быстро выписались, и у меня из головы не выходите. — слышу в её голосе одновременно тревогу и решимость. — Мою сестру напомнили.

— О чем вы? — подхожу к столу и наощупь опускаюсь на стул. — Откуда у вас мой номер?

— В личном деле подглядела. Всё сомневалась, ваш это номер или супруга вашего... Надеюсь, вы меня не выдадите. Вера Николаевна, я вам фотку в мессенджере отправила. Там анализы ваши. Только что пришли, и я...

Что-то в её голосе и в том, как она это произносит, заставляет меня задержать дыхание.

— Что с моими анализами? — спрашиваю растерянно.

— Я не врач, чтобы ставить диагнозы, но я же вас видела. Говорила с вами. А там — цифры какие-то дикие, Вера Николаевна. Мы ХМС провели, расширенную токсикологию. Вот, к примеру, в той же расширенной токсикологии, посмотрите! Там же концентрация раза почти в три выше нормы. И это в крови. А в моче и поте бы и больше показало.

— Не понимаю, какая концентрация?

— Концентрация ***а — это же ваш основной препарат, я слышала, вы его доктору называли. Вы Вадиму Петровичу говорили, в какой дозировке принимаете? Просто обычная дозировка не должна давать таких показателей, даже если вы принимали его годами. Такой уровень — это системно...